Из праха во прах

Рассказ пятый. В пути

Таверна Ксароса уже давно перемигивалась цветными огнями, а музыкант настраивал свою лютню. Фэллхейр (как он представился кабатчику) сидел за отдельным столиком привычно не снимая плаща с капюшоном. Никто так и не увидел его лица даже мельком, только Ксаросу казалось, что иногда он видит блеск глаз в тени или призрак улыбки.

Сказать, что таверна была полна – соврать, таверна была переполнена, навесов уже не хватало и вокруг постоялого двора запестрели шатры путников к вящей радости торговцев. Бард наконец остался доволен звучанием инструмента и над головами присутствующих полетела весёлая походная мелодия, а гость, кивая в такт аккордам, обратил свое лицо к затихшей толпе.

— Я помню, мои благодарные слушатели, что оборвал своё повествование на одном из самых интересных моментов – первое приключение.

Люди загудели, как потревоженный улей. Рассказчик кивнул, принимая это за подтверждение.

— Тогда, уважаемые, я продолжу с того момента, на котором остановился! Вы и так достаточно истомлены ожиданием, так пусть же повесть об этом приключении станет вам наградой. Вы все помните, что юный Алексиан отправился прочь из столицы, так и не успев попрощаться с братом.

Ящер, чувствующий напряжение седока, подёргивал головой и изредка принимался чуть громче шипеть. Чтобы развеять не самые радостные мысли, связанные с отъездом, Лекс постарался как можно скорее выехать из города. Оказавшись на равнине, он громко присвистнул, отчего рептилия припустила во весь опор, увлекая наездника параллельно дороге. 
Сверяться с картой в начале путешествия не было нужды – он помнил, что около двух дней стоит держаться основного тракта, а потом свернуть по направлению к городу. Однако, чем дальше он отъезжал от столицы, тем диковинней становилась местность. Юный Дижастас не посещал эту часть страны потому всё для него было новым.

Попадались целые человеческие поселения, где эльфийское лицо выделялось, словно одинокая кувшинка на глади пруда. Встречались и орочьи деревеньки, похожие на стадо ощетинившихся колючих черепах. Раньше Лекс считал, что все народы, которых он встречал в родном краю, лишь гости Империи, однако, теперь он видел, как много живёт других рас вокруг и для них эльфийское королевство стало такой же родиной, как и для него. Как бы быстро не двигался ящер он не мог убежать от заката и пришло время выбирать место для ночлега.

Памятуя об уроках мастера полурослика, Лекс выбрал дорогу, уходящую от тракта в небольшое поселение, и поехал на огоньки домов. Учитель всегда говорил, что в любой уважающей себя деревушке есть харчевня или постоялый двор, в котором можно чувствовать себя куда безопаснее, чем в придорожной забегаловке, в которую стекается всякий путешествующий сброд.

Как только Алексиан поравнялся с первыми домами, его тонкого обоняния коснулся умопомрачительный запах домашней еды. Хоть учитель и строго наказывал не объедаться, чтобы не клонило в сон, Лекс подумал, что ничего плохого в том, что он подкрепится на ночь нет, а уж после можно будет подумать о том стоит ли ехать или лучше задержаться тут до рассвета. Наезженная дорога изгибалась от домика к домику пока не привела к широкому перекрёстку посреди деревни, на нём и стояла таверна.
Тяжёлая, потемневшая от дождей вывеска говорила, что заведение носит имя «Грозный дракон», хотя нарисованный усатый ящер с кружкой пива был похож скорее на пьяного дракона, а не на грозного. Из окон двухэтажного строения лился свет, пахло жареным гусем, вином и лошадьми.

Чистильщик спешился, снял со своего ящера узду и седло и отправил его за границы поселка охотиться, а сам отворил дверь, окунаясь в запахи еды и весёлый смех. Пройдя между тесно составленными столиками, Лекс облокотился о широкую стойку, за которой хозяин увлеченно разговаривал с одним из посетителей. Трактирщик тут же отвлёкся и перевёл взгляд на гостя, расплываясь в улыбке.

— Что подать господину? — поинтересовался он.

— Господину подать то, что вкусно пахнет из кухни и лучшего эля, — сказал молодой эльф и выложил на стойку несколько монет.

— Хорошо, — ещё шире улыбнулся трактирщик, — вам непременно понравится наш пирог!

Мужчина скрылся в кухне, а Лекс занял один из столиков, стоящих в тени у стены. С этого места хорошо просматривался весь зал, а сам посетитель был не особо заметен. Минут через двадцать из-за стойки вышел хозяин заведения, поставил перед собой поднос со снедью и растерянно огляделся в поисках заказчика. Наёмник вынырнул из тени, поблагодарил трактирщика и унес благоухающую еду на своё место, вздохнул и осушил половину кружки эля сразу.

Пирог и правда был божественным, жаркое и птица – отменными, а эль вполне годился к такой закуске. Расслабившись, Лекс позволил себе впасть в лёгкое оцепенение и просто понаблюдать за толпящимся вокруг народом. Если бы кто-нибудь смог разглядеть фигуру в плаще за столом, то он решил бы, что путник уснул прямо на стуле с недопитой кружкой. Часа через два голоса стали громче, перебравшие посетители переходили на личности и хозяин выгонял их пинками выяснять отношения на улице.

Дверь отворилась и в таверну ввалился изрядно пьяный мужчина в необычной одежде. Куртка его была бледно-зелёной там, где не была в грязи, на ней поблескивали нашитые чешуйки, под ней не было ничего кроме голого торса. Штаны сзади были обшиты такими же чешуйками, а спереди были цвета слоновой кости. Оружия при себе незнакомец не имел, вместо сапог или прочных башмаков на ногах у него красовались легкие туфли без каблука всё в тех же чешуйках. Волосы мужчины были грязные и спутанные, но цвет был необычный – почти в тон куртке, немного светлее, но такие же зелёные, глаз не было видно. Он шёл, спотыкаясь, глухо бормоча про себя, а впереди него распространялась волна удушливого перегара, способного свалить с ног человека. Хозяин нахмурился и скрутил полотенце с такой силой, что оно едва не лопнуло.

Лекса разобрало любопытство. Этот бродяга кого-то ему напоминал, но мысль ускользала или не вязалась с образом. По лицам посетителей было заметно, что они знают этого несчастного и не совсем рады его видеть. Мужчина добрёл до стойки, уронил на неё руки и голову и что-то жалобно попросил у трактирщика, на что тот отозвался гневной отповедью о пьяницах, которые покоя не дают и просят в долг. Тон бродяги стал ещё жалобней, а голос ещё тише, как шёпот умирающего. Хозяин вздохнул и полез под стойку, откуда извлёк бутыль покрытый коркой нетающего льда.

Впервые незнакомец вскинул голову, и Лекс увидел лицо, которое могло бы быть мужественным и красивым, но продолжительное и неумеренное пьянство наложило свой отпечаток. Щёки его ввалились, а шея опухла, под зелёными мутными глазами набрякли багровые мешки, сизый нос, сухие потрескавшиеся губы, грязная кожа. Зрелище было печальным и удручающим.

Вдруг безумная уверенность пронзила чистильщика и он присмотрелся к дрожащим рукам бродяги и мутным глазам: на пальцах, покрытых мелкими чешуйками, не было ногтей, вместо них торчали довольно острые серые когти, а в глазах четко был виден змеиный зрачок.

— Дракон… — прошептал Лекс и переместился ближе к стойке.

После первых двух стаканов дракон выпрямился, после последующих заметно ожил, взгляд его прояснится и он начал громко и уверенно вещать о том, что скоро раздаст долги и вернётся в родные края. Толпа вокруг только усмехалась, некоторые качали головами сокрушенно.

— Хозяин, — обратился эльф к трактирщику, — что это за малый и почему все так на него смотрят?

— Господин, разве вам интересна история несчастного пропойцы? – скривился мужчина. Лекс уверенно кивнул и бросил на стойку серебряную монету, — Раз вы настаивание я расскажу вам коротко. Сей пьяница – дракон. Один из местных богатеев притащил его с собой незнамо откуда, пьяного в стельку. С тех пор этот бедолага задолжал своему содержателю и работает на него в качестве драконьей тягловой силы. Он всё порывается отдать долги и улететь на родину, но уж слишком безмерно пьёт бедняга, а оплачивает выпитое его благодетель. Вот и получается, что долг растёт, а дракон спивается. Зовут его вроде как Нефрит, больше я о нём​ ничего не знаю.

Алексиан кивнул и отошёл от стойки, скрываясь в тени. Дракон заинтересовал его не на шутку ведь у темных эльфов была вера в то, что они вели свой род от Отца Дракона потому их тела опадали в прах если смерть была достойной. Дракон был всегда существом почтенным и уважаемым, а использовать его слабость – дело низкое и достойное суровой кары.