Из праха во прах

Рассказ десятый. Цена ошибки

День выдался для Ксароса очень суетный, вечер обещал быть тяжелым, еще и тучи заслонили свет. Трактирщик убрал из круга столов под навесом небольшую жаровню и поставил настоящую чашу с открытым огнем рядом с креслом Фэллхейра. Всё пространство вокруг мест для гостей помощники заставили светильниками, ведь ночь обещала быть темной, а навес обзавелся матерчатыми стенами, став большим шатром.

За хлопотами Ксарос и не заметил первых посетителей. Это были чудны́е путники в светло-голубых просторных плащах, слишком лёгких для этих земель сапогах с тисненными вензелями на узких голенищах. Роста они были с самого трактирщика, довольно широки в плечах, однако стройны. Их длинные волосы были переплетены кожаными шнурками диковинным образом, словно живые змейки запутались в густых прядях.

Черты путников дышали благородством, Ксаросу показалось, что истинная красота природы воплотилась в статных фигурах и красивых лицах незнакомцев, а их глаза излучали одинаковый свет, похожий на искры далёких звёзд. Трактирщик сказал бы, что эльфы из древних легенд пришли к нему на огонек. Но все знали, что эльфы давно уж канули в Море Времён. Голоса гостей были чем-то похожи на голос Феллхэйра, но, у рассказчика он был ниже и грубее, словно сорван был когда-то, хоть и не лишён волшебной мелодичности.

Гости заняли небольшой стол, ближе к центру, и сделали скромный заказ. Следом за ними подтянулись остальные слушатели. Из жилых комнат вышли задержавшиеся постояльцы, ансамбль уже распивал эль и настраивал инструменты. Скоро гостей, устроившихся на местах, озарил свет ламп и окутала мелодия. Музыканты, видимо, решили создать атмосферу для дальнейшего рассказа, накручивая нервы публики.
Порывы ветра то и дело проникали в шатер, заставляя языки пламени в чаше плясать безумный танец. Тени ломались и прыгали, растревоженные мятущимся светом. Грянул гром и под полог шатра вошёл Фэллхейр. Шурша плащом он прошел через ряды слушателей, приветствуя их, уселся за свой стол в центре и, под жадными взглядами, осушил кружку эля. Пришло время длинного рассказа.

— Устраивайтесь поудобнее, мои верные слушатели, — начал негромко рассказчик, вытаскивая трубку и набивая ее черными листьями, — сегодняшняя ночь обещает быть долгой и мрачной, как и мой рассказ.

Надеюсь, вы помните, что Алексиан выбрался из треклятой ямы, его одежда невыносимо смердела, пропитавшись едким туманом, зато он нашел вход в логово культа. Ему предстояло немного отдохнуть и приготовиться, прежде чем повторно спускаться в этот вонючий ад. Он ещё не знал, что дорога к алтарям темных божеств приведет его к очередной беде.

Все замерли, вслушиваясь в хрипловатую речь рассказчика. За пределами шатра полыхнула молния, отразившись в глазах говорившего, словно они были зеркалом самой бури. Прогрохотал гром и сидящие за столами вздрогнули, кто-то уронил кусок мяса, который тут же умыкнул бездомный кот, кто-то пролил пиво на стол. Над головами ошалевших гостей пополз алый дымок, втягиваясь в небольшое отверстие в куполе шатра.

— А начну я с момента, когда юный чистильщик поднялся в свою комнату, сбросил одежду и погрузился в тёплую ванну. Костюм из серой ткани было решено выбросить, но не раньше, чем состоится повторный поход в заброшенную очистную систему города. Тянуть до полной темноты Лекс не желал, потому выскользнул из теплой ванны довольно быстро, наспех перекусил, натянул с отвращением вонючую одежду. Решив не выходить в таком виде через холл, снова вылез в окно.

Оконный проем выходил в тупик, где тёмного эльфа никто не видел, кроме, разве что, старого ослика. Пересечь улицы, достичь грязного ручья было легко, а вот миновать взбудораженную охрану города было гораздо тяжелее, они шныряли по улицам и искали того зверя, который изуродовал неизвестного в старом квартале города. Уйти от них помог тот же туман, который Лекс проклинал в первый раз, исчезая во влажном чреве вонючего марева. По пути к цели чистильщик натянул на лицо шарф, закрывая им нос и губы до глаз. Это хоть как-то спасало от нестерпимого запаха.

У монолита Лекс задержался на минуту, разглядывая вход в туннель. Он искал символы, руны, следы заклинаний, но вход был чист. Видимо культисты не особо боялись вторжения в обитель. Пожав плечами темный эльф сделал несколько замысловатых движений, словно хотел слиться со стенами в танце, и исчез из поля зрения обычных людей.

Для него мир окрасился в серые тона с перевесом в черный, слух, и без того острый, стал фантастически чувствительным. Пришлось постоять и привыкнуть к оглушительному грохоту, с которым падали капли воды на пол туннеля. "Так вот что умеют ребята из Школы Теней, не хотел бы я с ними тягаться!" — вздохнул Лекс и собственное дыхание показалось ревом дракона.

Минут через пять эльф освоился со всеми плюсами и минусами своего положения и, пригнувшись, вошёл под каменные своды заброшенных очистных. Здесь противный туман сгинул, тьма сгустилась, но в ней появились оттенки. Различить в этой темно-серой мешанине что-то было бы сложно, но особое свойство зрения заключалось в том, что предметы обретали невероятную четкость. Проход начал вилять. После первых полутора сотен шагов чистильщик увидел, что путь раздваивается, а дальше, судя по эху и звукам, ходов становилось гораздо больше. "Нужно было напоследок заставить Алистера нарисовать карту подземелий собственной кровью!" — с досадой подумал Алексиан, фыркнув в шарф.

Пришлось разбираться самостоятельно, полагаясь на чувства. В левом коридоре было темно, пахло сыростью и старой смертью, давно разложившейся плотью, мокрой шерстью, застоявшейся водой. Пожалуй, там были заброшенные ходы, которыми никто, кроме крыс и прочих падальщиков, не пользовался. А вот правый рукав коридора привлекал запахом ладана, но отталкивал резким духом свежей крови, все это маскировалось под вонью нечистот. Звуки потверждали то, что говорит нос: слева шуршали маленькие лапки, пищали, рычали, скрежетали на все лады разные существа, справа же отчётливо для обострившегося слуха доносилось бормотание безумной молитвы.

Определившись с направлением, чистильщик аккуратно двинулся вперёд, считая шаги и стараясь запомнить повороты. Это здорово успокаивало и позволяло сориентироваться при спешном побеге. Каждый раз, сворачивая, тёмный эльф делал выбор в пользу голосов, которые становились все громче, пока бормотание не оглушило его.

За очередным поворотом был огромный зал, в котором молились сотни людей, их гомон давил на уши, сводил с ума.
Чистильщик заглянул туда, быстро осмотрев столпотворение культистов, которые, стоя на коленях, произносили однообразные монологи во славу богов. В огромном помещении, раздавшемся в стороны, возвышались над толпой идолы тёмных богов. Подножия статуй почернели от запекшейся крови жертв. Нижние части потеряли очертания и стали похожи на черные свечи, оплывшие под напором пламени.

Лекс не стал рисковать, рассматривая молящихся, неизвестно, какими сюрпризами могли его удивить жрецы. Он оглядел фигуры в балахонах поблизости. Наверняка, среди них есть кто-то достаточно молодой. Несколько мужчин и женщин стояли недалеко от него группой. Между ними сновали три служителя, раздувая благовония, разнося ритуальные напитки между членами группы.

Один них отделился от молящихся, подойдя ближе к проходу, в котором стоял чистильщик, и начал копаться в разложенных на столе ритуальных принадлежностях. Не теряя времени тёмный эльф вынырнул из темноты и одним точным и сильным ударом в висок свалил человека, подхватил тело, и утащил во тьму туннеля. Там он сдернул с прислужника зла мантию и проверил пульс. У парня, лет восемнадцати на вид, сердце билось слабо, жизнь угасала. Чистильщик без раздумий свернул ему шею, чтобы тот, если очнётся, не поднял шум. Жестокая мера безопасности была необходима, все равно никто из них не должен уйти отсюда живым.