Из праха во прах

Рассказ двенадцатый. Игрок

Пристройка к "Большой кружке" была закончена. Теперь старая таверна превратилась в кухню, а широкое просторное помещение обзаводилось в срочном порядке лавками, столами, подсвечниками. На стойке выстроились кружки и стаканы, позади на полке темным пятном притаился бочонок с хмельным пивом. Фонарики украшали подъездную дорожку к таверне, а Ксарос, стоя на крыльце, внимательно следил, как водружают вывеску над крыльцом. Под громкие хлопки собравшихся кабатчик распахнул широкие, ещё пахнущие оструганным деревом, двери, пропуская собравшуюся толпу в освещенный новый зал.

Люди рассаживались, оглаживая крепкую мебель, восхищённо осматривались в светлом пространстве. Музыканты заняли невысокую сцену в нише, полилась таинственная мелодия, впитавшая в себя шорох листьев, говор реки, пение птиц. У самого очага возвышалось особое кресло, принесенное Ксаросом из закромов. Кресло для Рассказчика. Взгляды всех собравшихся явно или украдкой останавливались на тяжёлых подлокотниках, скамейке для ног или мягкой спинке, словно гости желали не пропустить мгновение, когда он появится, словно по волшебству, и затянет разговоры на всю ночь.

Когда из кухни потянуло жареным гусем, первая бочка выплюнула порцию пенного в кружку, задняя дверь распахнулась и зал огласил приветственный возглас. Фэллхейр вскинул руки, здороваясь со слушателями, и прошел к креслу, куда помощник Ксароса притащил поднос с большой кружкой и ножкой гуся с печеными яблоками, водрузив блюдо на небольшой круглый столик. Гость поднял посудину с элем, поклонился во все стороны и осушил напиток до дна. Его примеру последовали все прибывшие. Народ подтянулся поближе к очагу, в котором плясало и гудело озорное пламя, а рассказчик закурил свою неизменную трубку, окутав всех лиловыми кольцами дыма, кружившего голову.

— Многие из вас, наверняка, помнят, что произошло с Алексиан​ом. За всё приходится платить, подчас плата бывает высока, даже не соразмерна. Но не в этот раз. Шалила не взяла с чистильщика больше, чем просила, — Феллхэйр издал смешок, — но и меньше ей не нужно было.

Всю ночь тёмный эльф провёл в объятьях демоницы, а на рассвете он вертел руках заветные кости. Шесть костяных кубиков черного цвета с алыми треугольниками вместо точек. Углубления пылали, словно тлеющие угли, которых касается ветер.

— Демонские кости, дорогой, — мурлыкнула Шалила, потягиваясь сонно под покрывалами, — редкая вещь, артефакт. Служат одному владельцу, передаются только добровольно, если противник жульничает — кости выбросят комбинацию больше, чем у него.

— Всегда? — переспросил Лекс.

— Абсолютно, Терновник, — улыбнулась демоница, прикрывая глаза, — Ниран не сможет обставить тебя, как бы ни старался, но и ты будь честен. А теперь иди, больше не держу. Но можешь приходить, если станет скучно, я буду рада.

Шалила прикрыла глаза и улыбнулась, оставив чистильщика собирать одежду. Через десять минут Лекс спустился в холл, улыбнулся девушкам и вышел, намереваясь плотно позавтракать, заодно расспросить местных о Ниране подробнее. В таверне с утра было достаточно народа, обменивающегося свежими новостями и ночными слухами. Харальд басил что-то, наливая вино тучному торгашу, среди столиков сновали юркие, как рыбки, служанки, разнося еду и напитки гостям.

Поманив одну из девушек, эльф попросил плотный завтрак и кружку морса, присел за свободный столик, внимательно оглядывая публику. Одна странность заставила чистильщика присмотреться: у стены, в глубине помещения, стоял стол, поверхность которого по краям была отполирована до блеска тысячами прикосновений, а центр был исцарапан и потёрт настолько, что легко можно было увидеть углубление в дереве. Это место не занимали посетители, даже если других не осталось. Светловолосая девушка с ямочками на щеках​ принесла чистильщику завтрак.

— Скажи, добрая душа, — задержал служанку эльф, — а что это за странный стол? Такую рухлядь в пору на дрова пустить!

— Глупый, — округлила бледно-серые глаза девица, — это стол игроков! Там собираются любители погреметь костями, бросают на кон деньги, дома, другое имущество, чтобы проиграть все до копеечки. Хочешь попытать судьбу?

— Я подожду вечера, — улыбнулся Терновник, положив на поднос девушки пару звонких монеток.

— Вечером будет еще интереснее, — улыбнулась служанка и упорхнула.

Чистильщик довольно улыбнулся, предчувствуя интересный конец дня, в кармане гремели кости, которые грели ладони. В течении всего дня Лекс наблюдал за посетителями, болтал с трактирщиком, неоднократно он ловил взгляды других игроков, которые оглядывались на стол, словно ждали божественного откровения.

К вечеру оживление достигло предела, таверна ломилась от разного народа, который пришел и поиграть, и посмотреть, как кто-то просаживает жизнь под весёлый грохот кубиков. Маститых игроков было сразу видно — они держали руку ближе к кошельку, пили мало, говорили по делу и высматривали противников, определяя подобных себе по жестам. Харальд закрыл двери в таверну, принес больше света, затертый стол выдвинули на середину зала, и первая пара игроков заняла свои места под низкий гул и тяжёлое дыхание толпы. Как только участники вытащили кости, лица зрителей обратились к Харальду, который достал две объемистые медные чаши и кивнул присутствующим.

На несколько минут все утонуло во всеобщем гомоне и звоне монет, летящих в разные чаши, зрители делали ставки. Обширный зал таверны начал тонуть в дыму закуриваемых трубок, папирос и кальянов, грохот кружек достиг апогея и упал на фон. Игроки, насладившись всеобщим ажиотажем, скрестили взгляды, как мечи, и по столу загремели кости, брошенные умелой рукой. Следом за стуком кубиков по дереву в воздухе понеслись выкрики болельщиков, словно перед ними разыгрывалась настоящая битва.

Правила игры были просты: два игрока, по шесть костей на каждого, за двенадцать ходов один из игроков должен собрать либо шесть разных значений, либо шесть одинаковых. Комбинацию из одинаковых значений называли "Домом" или "Замком", а игрока, собравшего ее, — "Королем" или "Хозяином", в то время, как комбинация шести разных называлась "Лошадью", а игрок, который ее успешно сложил, — "Рыцарь". Если оба игрока успевают за двенадцать ходов сложить "Короля" и "Рыцаря", то побеждает более сложная комбинация с шестью одинаковыми костями, дополнительные пробросы на очки назначались тогда, когда два игрока собирали равные комбинации одновременно, хотя это случалось редко.

От хода к ходу напряжение нарастало, а выкрики болельщиков затихали, чем меньше оставалось ходов, тем отчётливее слышалось бряцание кубиков по деревянной столешнице. На последних бросках в зале воцарилась поистине мертвая тишина, все затаили дыхание, последние броски костей прогрохотали в полной тишине, их дробный стук оповестил о победе одного из игроков и проигрыше другого. Игроки встали, пожали друг другу руки, один из них ушел к Харальду за крепкой выпивкой, а другой сел обратно за стол.

Некоторое время спустя пустующее место занял следующий человек, готовый испытать удачу. Когда выявилась четверка самых счастливых игроков, Лекс решил испытать кости и сел напротив победителя. Кубики будто ждали этого момента, они прыгнули в ладонь чистильщику, согревая пальцы, он хитро посмотрел на противника и пустил кости в пляс по столу. Многие, увидев алеющие зернышки на гранях кубиков, начали возбужденно перешептываться, игрок напротив стрельнул глазами, словно пытаясь прожечь дыру в черепе Терновника.

К концу партии тёмный эльф собрал "Лошадь", а его оппонент смог собрать "Замок" лишь наполовину, что означало полную победу. Один за другим игроки отходили к Харольду выпить, состояние чистильщика приумножалось, но пока он так и не увидел Нирана. Прежде, чем встретиться с очередным противником, чистильщику пришлось пропустить пару кружечек эля.