Из праха во прах

Рассказ тринадцатый. Эльфы леса

Вечер был переполнен шепотом листвы, чувствовалось дыхание осени. Ксарос вытаскивал настоянную брагу, близился праздник урожая. В эту пору количество путников всегда росло, будто манило что-то в дорогу народ, как стаю птиц над головой. В новом павильоне все теплее разгорались чаши с углями, все громче потрескивал большой камин, гостей и пересудов хватало.

Вечером, ближе к любимой всеми части — истории Фэллхейра, под кров "Бездонной кружки" забрел мужчина в богатом плаще, но абсолютно истоптанных сапогах, он жаловался на тяготы пути и сетовал на участившуюся непогоду, ведь в его года уже тяжело было ходить в одиночку. Ксарос налил путнику согревающего грога и спросил, что же потянуло почтенного и не бедного человека в пешее путешествие по Рибеллу. На что мужчина, пригладив растрепавшиеся седины, представился довольно знаменитым историком, который решил остаток дней своих посвятить поиску правды о тёмных эльфах, изучению их немногочисленного наследия, а самое главное, — историк хотел постичь тайну их исчезновения из мира.

Ксарос рассмеялся и сказал, что господин, видимо, поселится тут надолго, в ответ на недоуменный взгляд трактирщик попросил гостя располагаться и ожидать. Перед историком поставили жаркое, кружку браги, музыканты заиграли, вводя почти в транс гостей спокойной мелодией, а два путника, что так напомнили Ксаросу эльфов былых времен, выпустили под потолок диковинных бабочек.

Под тихие перешептывания под своды таверны вышел рассказчик, кивнул честной публике и бросил щепотку какой-то травы прямо на угли в жаровне. Повалил лёгкий зеленоватый дымок, окутывая каждого сидящего дурманной пеленой, погружая в звуки хриплого голоса Фэллхейра.

— Рад приветствовать всех собравшихся в этом гостеприимном доме! Я думаю, что напоминать вам о месте, где остановился мой рассказ не стоит, ведь я оборвал повествование, как всегда, на середине, — рассказчик сел в свое кресло и поднял кружку с элем. Весь зал выпил за начало истории, посуда дружно грохнула о столы донышками и стало тихо, только музыка и шорох крыльев бабочек витали над толпой.

— Итак, наперекор всем предсказаниям и пожеланиям, Лекс заснул посреди болота, послав в Бездну хозяина топи с его предложениями и всех прочих, пророчащих смерть.

Утром, едва тёплые лучи солнца заставили болотную сырость осесть каплями вокруг, тёмный эльф встал и с удивлением обнаружил почти сухую тропу прямо от того места, где он спал. Дорожка уходила в болото, аккуратно обходя озерца топкой жижи. Пожав плечами, чистильщик вытащил кусок пирога, сжевал, запил водой из фляги и двинулся прямо по тропинке.

— Если болотник решил меня быстрее спровадить — хорошо, выйду из топей за день, а если решил прибрать — выпотрошу гнилую тушу, — под нос себе пробубнил чистильщик, вспомнив недавнюю встречу с местным хозяином.

Дорожка виляла, но держалась одного направления, что не могло не радовать, пару раз она выводила к сухим островкам посреди чавкающей топи, на которых путник мог отдохнуть. К концу дня вокруг стало намного суше, деревья заметно окрепли, а тина начала уступать место траве и уже не вязкая трясина, а мутные озерца попадались в стороне от тропы, радуя живой игрой рыбок.

Когда сумерки уплотнились и стали ночной тьмой, тропинка заметно расширилась и покинула пределы болота, выскакивая на широкую заброшенную дорогу, которая пряталась под сенью мрачных деревьев. Чистильщик почувствовал спиной пристальный взгляд и обернулся. В болотном тумане, среди пляски огоньков угадывался силуэт хозяина болота, с его огромными глазами-плошками. Тёмный эльф кивнул хозяину топи и повернулся на негостеприимный лес, под сенью которого ночной сумрак становился непроглядной теменью. Он решил, что сегодняшнюю ночь проведет на поляне между болотом и лесом. Устроившись, Лекс принялся глазами считать созвездия на небе в ожидании сна, только сон не шел, и эльф переключился на мысли, которые одолевали его с самой первой ночи на болоте.

Имена темных богов казались ему чем-то важным, значимым, ведь с ними связанны легенды, которые могут дать ключ к слабым местам противника. В том, что даже у богов есть слабые места, чистильщик не сомневался. Звёзды скрылись за тучами, из леса потянуло сыростью и кровью, словно недалеко от опушки кто-то кого-то убил. Задремавший было путник открыл глаза и всмотрелся во мрак чащи, однако кроме светящихся точек ничего нельзя было разглядеть. То, что это не светлячки, тёмный эльф был уверен. Светлячки никогда не летали парно и так идеально ровно относительно друг друга.

Терновник быстро поднялся на ноги, сабли с шипением выскочили из ножен и улеглись в руках. Мужчина прислушался. Из леса доносилась песня, женский голос взволнованно дрожал на высоких нотах и мягко слетал на низкие, это могло бы показаться чудесным, если бы певица не затеяла концерт ночью в мрачном лесу. Голос очаровывал, манил за собой, но вместе с этим за пазухой раскалялся медальон, что дал Тео, ощутимо покалывая кожу.

— Вот дрянь, — сплюнул Терновник, — выходи, я тебя слышу, но за тобой не пойду!

Песня смолкла. Через некоторое время на опушке в свете бледных лун показалась тёмная эльфийка, её одежды и доспех выдавали высокое происхождение, только вот не было при ней никакого оружия.

— Хвала богам, соплеменник! Отведи меня в Иллаларна, я заблудилась, — сказала она, поглядывая на Лекса с интересом, — поверь, я не останусь в долгу.

— Удивительно, высокородная, что ты пустилась в путь одна, — чуть склонился Лекс, — надеюсь, тебя не оскорбит разделить дорогу с чистильщиком.

— Нет, я сейчас и черту буду рада! — снова улыбнулась незнакомка.

Лекс уже почти смеялся. То, что перед ним была не женщина из его племени он понял давно. Тварь ломала комедию, но ничего не знала о тёмных эльфах. Кивнув незнакомке, Терновник повернулся спиной и сделал шаг, указывая дорогу. Порыв ветра ударил в спину чуть раньше, чем тварь, попытавшаяся оседлать хребет чистильщика. Ноздрей коснулся запах старой крови, да и амулет предупредил о приближении врага, обдав жаром грудь. Лекс присел, пропуская над собой стремительное тело, и рассмеялся.

— В следующий раз покопайся в мыслях жертвы и узнай обычаи, — сказал эльф, взмахнув саблей, в кустах, которые тварь переломала неудачным падением, раздался рык.

— Ты покойник, мясо! — взвизгнула вампирша, с треском вырываясь из цепких веток орешника.

Тёмный эльф снова пропустил её мимо себя, заставив выйти на лунный свет. Молодая и голодная низшая кровососка казалась неимоверно худой, почти прозрачной. Кожа уродливо облепила кости, в глазах бесновался жадный огонь, синие губы превратились в тонкую линию, окаймляя растянувшийся рот, полный мелких острых зубок. У таких особей даже не было полых клыков, чтобы делать аккуратный прокол и брать необходимое количество крови для питания. Низшие разрывали жертве ткани и лакали горячую кровь прямо из открытой раны, и горе тому, кто после укуса не умер, истекая кровью, вскоре их тело становилось твердым, как камень, а через несколько дней верхний слой кожи рассыпался в пыль, и новая тварь убегала прятаться от солнечного света.

— Сговорились, — сквозь зубы процедил Лекс, — все мы умрем, кто-то раньше, кто-то позже, красавица, но встречу с тобой я планирую пережить.

Рассерженная вампирша завертелась юлой в пятне лунного света и бросилась на противника с утроенной прытью. Если бы не пассы, которые Терновник проделал, пока говорил короткую речь, то пришлось бы туго. Эльф нырнул в тень быстрее, чем когти располосовали то место, где он только что стоял, движения вампирши стали куда медленнее, а свет ярче. Не желая оттягивать неизбежное, Лекс не слишком широко размахнулся саблей и сделал шаг из тени навстречу девушке.

Она так и не поняла, что произошло, только глаза удивлённо расширились, а потом отрубленная голова мягко шлёпнулась в траву, помедлив секунду, тело осело там же, где стояло. Оттерев кровь с клинка, чистильщик бросил долгий взгляд в сторону леса, который замер, будто наблюдая за бойцом.

— Надеюсь, это последняя шутка за ночь, — проворчал Лекс, оттаскивая тело вампирши к топи.

Укладываясь подальше от кровавого пятна, он не сводил глаз с леса, но прислушался к болоту, однако скоро усталость взяла своё, погружая эльфа в чуткую дрёму. К рассвету чистильщика разбудил жук, деловито пересекавший его макушку, стряхнув десяток насекомых, он порадовался тому, что лес полон жизни.

— Значит, если там и есть какая-нибудь дрянь, то она точно не магическая, — хмыкнул он, глядя на выглядывающую из-за ствола белку, — иначе живность разбежалась бы первой. Вампирша тут недавно, наверняка охотилась на крупную дичь. Раз она так бесстрашно вылезла, подав голос, значит крупнее неё в дне пути хищника нет. Отлично, один день без больших неприятностей!

Подбодрив себя, Лекс вступил под полог леса и почти сразу же наткнулся на оленью тушу с разорванной шеей. Вот откуда запах крови, вчерашняя гостья ела оленя. Судя по обширному пятну крови и тому, что труп холодный, но подвижный, этот олень не отрастит острые зубы и не встанет, хотя впредь нужно быть внимательнее. Дорога становилась все у́же и, когда за спиной сомкнулась стена деревьев, под ногами снова была тропинка, которую пересекли другие тропы, невесть кем и для чего проложенные.

Чистильщик всё время сверялся с картой, чтобы не потерять верное направление и не заметил, как добрался до обширной поляны с могучим дубом посередине. Его крона, словно купол, накрывала все свободное пространство поляны, в тени великана не выживали другие деревья, потому он и высился в гордом одиночестве. Бросив сумку у толстых корней, тёмный эльф присел в мягкую траву и решил перекусить, заодно и выстроить свой дальнейший маршрут, чтобы не отвлекаться на карту. Припасы таяли, а до земель тейлани по самым лучшим прогнозам оставалось ещё дня три пути, по самым худшим — вдвое больше.

— Жаль, Нефрита с собой не взял, — вздохнул Лекс, — но обрадовались бы дикие эльфы дракону у границ? Вопрос...

Звук потревожил чуткий слух чистильщика, было ощущение, будто что-то​ массивное волокут по траве в его направлении. Не раздумывая долго, эльф подхватил​ сумку, не без труда залез на нижнюю ветку древесного великана, но решив, что укрытие недостаточно надёжно, поднялся ещё немного выше, стараясь не потерять среди листвы вид на поляну.

Причина​ звука вскоре показалась и очень удивила Лекса. Огромный нерут набай-лар — полу-человек, полу-змей прополз под дубом, внимательно принюхиваясь. Его буро-зеленое чешуйчатое тело почти сливалось с лесной подстилкой, а мощный торс возвышался над землёй на добрых полтора человеческих роста. Плоская голова со змеиным глазами вращалась во все стороны, а раздвоенный язык пробовал воздух, стараясь уловить как можно больше информации. Но, видимо, набай-лар спешил, он задержался под деревом всего на пару секунд и пополз дальше.

Посмотрев ему вслед, чистильщик хотел было присвистнуть тихонько, но шорох с ветвей над головой заставил его развернуться с максимальной скоростью. На фоне тёмного ствола стоял эльф, одетый лишь в кожаную жилетку, да шитые из шкур штаны, тёмные волосы на висках мужчины были выбриты наголо, оставляя почти половину черепа открытым, что этот парень успешно компенсировал татуировками. Оставшаяся грива была заплетена мелким косами, за спиной у эльфа торчал короткий лук и колчан.

Заметив, что Терновник не особо рад его появлению, парень подпрыгнул на ветке, заставив её колебаться. На секунду Лекс потерял равновесие, а в следующее мгновение крепкая рука тейлани обхватила его за плечи, а у горла, леденя кожу, появился широкий нож.