Из праха во прах

Рассказ четырнадцатый. Змеи у границы

Когда сумерки сгустились по оврагам, затаились под деревьями, а краешек одной луны лукаво выглянул из-за леса. В таверну начал подтягиваться народ. Люди просили музыкантов сыграть полюбившиеся мелодии, подтягивали древние, как мир песни, отстукивая ритм кто кулаками, кто кружками. Историк чинил перо, шуршат страницами своей книги, и внимательно оглядывался по сторонам, пытаясь все уместить в уме, запомнить картину происходящего в деталях. Сегодня рассказчик появился из-за входной двери, в левой руке у него болтались тушки кроликов.

— Приветствую, слушатели! Я решил отплатить хозяину пользой за то, что он меня приютил, раз денег уважаемый Ксарос не берт. Подождите немного, я скоро вернусь.

Феллхэйр унес добычу на кухню, откуда пришел с кружкой любимого эля через минуту. Он остановился возле своего кресла, отсалютовал всем глиняной тарой и сделал несколько глотков. С него взяли пример остальные, и рассказчик принялся вспоминать то место, где оборвал повествование.

— Ну, внимательные слушатели, вы не могли не запомнить, где я прервался. Лекс рассказывал женщине народа тейлани легенду о том, как появился род тёмных эльфов, а она внимательно слушала.

После того, как негромкий голос чистильщика смолк, а сам он погрузился в легкую дрему, сидя в мягкой траве, тейлани некоторое время совещались на своем наречии, после чего прохладные пальцы коснулись лба и виска Терновника, стягивая плотную тканевую повязку. Перед ним сидела эльфийка, сложив ноги крест-накрест, ее волосы ресницы, брови были белыми, как соль, кожа бледной, будто она вывалялась в муке, а бледные глаза смотрели в одну точку. Несколько секунд понадобилось Лексу, чтобы осознать, что его собеседница абсолютно слепа. Женщина пробежалась кончиками тонких пальцев по его лицу и улыбнулась бескровными губами.

— Удивлен?

— Немало, госпожа, — кивнул чистильщик, с опозданием осознав, что она не видит жеста.

— Ты рассказал правду, чужой, — ее звучный вибрирующий голос ударял в грудь, словно был осязаемым продолжением хозяйки, — эльфы действительно произошли из души Дракона и наделены огнем его дыхания. Ты хорошо знаешь корни своего народа. Идем.

Она поднялась легко, как бабочка, взлетающая с цветка. На тонком теле бледной тейлани было легкое белое платье, похожее на широкий лоскут ткани, перекинутый через одно плечо и прихваченный жемчужным поясом. Только теперь Лекс обратил внимание на мужчину, который сопровождал эльфийку.

Рослый и сильный тейлани был похож полную противоположность почти прозрачной госпожи. Его тело и лицо были покрыты татуировками, на голове красовался хвост из переплетенных кос, за спиной висел ростовой лук и колчан со стрелами, похожими скорее на тонкие копья. У каждой стрелы было тяжелое оперение и трехгранный наконечник из стали. Одет он был совсем непритязательно, кроме набедренной повязки и ремней, придерживающих оружие, на нем не было ничего, зато хорошо был виден рельеф мышц, под загорелой кожей, что красноречиво говорило о физической силе. Лицо его украшали шрамы, темные глаза неприветливо следили за Терновником, а губы были плотно сомкнуты.

Особенно поражали чистильщика проколотые уши воина, ведь для любого эльфа это дикая боль. Когда бледная тейлани поднялась, он вскочил следом, произведя при этом минимум шума. От зависти Лекс поморщился. Махина на две головы выше него движется, как идеальный лесной хищник, в то время, как чистильщик Императрицы возится в траве, как жук в навозе.

Но больше всего поражала легкость, с которой двигалась слепая эльфийка. Казалось, что она и без зрения прекрасно ориентируется в пространстве. Женщина без помощи своего провожатого подошла к дереву и ловко на него взобралась, то же сделал и ее молчаливый спутник. Остальные тейлани разошлись по своим делам, которые явно были выше лесной подстилки.

Терновнику ничего не оставалось, кроме как влезть следом за беловолосой, которая ожидала его, сидя на разветвлении. Как только темный эльф одолел первый подъем, бледное создание и ее огромная мрачная тень с легкостью белок поскакали по ветвям, заставляя чистильщика чертыхаться, в попытках не рухнуть вниз.

Над подстилкой леса раскинулся целый город, в переплетении ветвей, соединившихся над землей. Тейлани смогли создать свой собственный мир, зависший между твердью и небесами на руках у самой природы. Нежно и трепетно они сплетали вместе ветви, из которых получались дома, похожие на птичьи гнезда, переходы, как подвесные мосты, и смотровые площадки прямо на вершины деревьев. Повсюду, куда ни брось взор, мелькали тени, похожие на духов деревьев и зверей, это дикие эльфы перемещались по ветвям, неслышимые и едва уловимые глазом. Мало кто из них носил серьги в ушах, как мрачный сопровождающий местной госпожи, но тех, кто отважился пережить такую боль, представляли собой суровое и даже устрашающее зрелище.

Приноровившийся к передвижению Лекс с удивлением рассматривал лесных сородичей, и любопытство разгоралось в его груди, подкармливаясь вопросами разума. После пятнадцатиминутной прогулки на опасной высоте над лесом, все трое наконец достигли отдаленного домика веретенообразной формы. Его круглый вход заслонял полог из какого-то ползучего растения. Молчаливый телохранитель белесой тейлани откинул полог и застыл истуканом.

— Отдыхай тут, чужой, — сказала женщина, сделав жест внутрь небольшого пространства домика, — поговорим тогда, когда ты проснешься.

Она улыбнулась и, с силой оттолкнувшись ногами от пружинистой ветки, подпрыгнула очень высоко, скрывшись в листве ярусом выше. То же самое проделал ее спутник, оставив темного эльфа в одиночестве. Засыпать в столь необычном месте, в окружении недружелюбных взглядов, которые буквально покалывали спину, было непривычно, но опасности чистильщик не чувствовал. Да и зачем тейлани тащить чужака в город, а потом убивать его тут?

Сделав такие выводы, Терновник влез внутрь убежища и удивился тому, что ровный пол был сплошным переплетением веточек, из которого не торчало ни единого острого сука. Под ногами настлана свежая трава. Выпуклые стены тоже были плотным полотном из ветвей и листьев, редкие солнечные зайчики проскакивали сюда только через зеленые завесы древесных побегов, от чего казались золотистыми. В глубине домика прямо на полу стоял глиняный кувшин с каким-то соком и узкая кровать все из тех же живых веток, покрытая толстым слоем мягкого древесного мха.

Когда уставший темный эльф упал на кровать, то понял, что ни одна перина не сравнится с этим пружинистым чудом. Провалившись в сон без сновидений, чистильщик перестал следить за временем и окружающим его пространством, интуиция молчала, позволяя уставшему телу восстановить запасы сил. Если бы не голод, Лекс бы проспал сутки, однако организм требовал подпитки, оповещая об это громким урчанием желудка.

Вздохнув, Терновник, потянулся к сумке и обнаружил на полу, возле кувшина с водой фрукты, старательно очищенные от кожуры, лежащие на широком листе. Поблагодарив мысленно тейлани, темный эльф принялся за еду, закусывая свежие плоды остатками запасов из сумки. Выйдя на свежий воздух, чистильщику захотелось больше всего на свете умыться, а еще лучше вымыться полностью, после долгого перехода, приключений по болотам и танца с нежитью. Однако, нигде он не заметил хотя бы емкости для умывания, это значит, что придется лезть вниз и купаться в пруду или ручье, потому что запах, исходивший от тела, мало-помалу становился все сильнее.

Лекс хотел уже спуститься на землю и даже присмотрел для этого подходящее место, но вдруг совсем недалеко с верхнего яруса веток приземлился тейлани, похожий на того, что сопровождал бледную госпожу. Высокий, загорелый мужчина, одетый в шкуры, махнул темному эльфу приглашающе и протянул что-то вроде плетеной лестницы, свисающей сверху. Чистильщик вздохнул, смиряясь с тем, что водные процедуры будут отложены на некоторое время, и принялся взбираться по лесенке, скрученной из шершавых стеблей.

На втором ярусе города тейлани было куда красивее. Здесь деревья раздваивались, позволяя создавать из переплетения ветвей и лоз целые беседки, купола, комнаты, в которых лесные эльфы ели и пили, отдыхали или разговаривали. Нижний ярус был чем-то вроде спальни, в то время как наверху был обустроен настоящий город под навесом.

Мужчина вел Лекса по ветвям и мостикам, настилам и подвесным площадкам, пока они не достигли центра этого живого великолепия — большого дерева, вокруг ствола которого было сплетено что-то вроде зала с ажурным стенами, куполом которого стали могучие ветви черного исполина. Внутри беседки были разложены куски дерна, покрытые толстым слоем пружинистого зеленого мха, изредка поверх на такой пуф был наброшена шкура или тканое покрывало. У самого ствола прямо на полу сидела слепая эльфийка, а рядом с ней стоял ее верный молчаливый спутник.

Провожатый Лекса исчез, слегка подтолкнув его к беседке. Темный эльф сделал несколько шагов под полог зала и остановился, разглядывая чудесные цветы, свисающие с потолка. Огромные белые и розовые бутоны, обращенные внутрь беседки, едва раскрывшись начинали испускать нежный рассеянный свет, озаряя все вокруг. Насмотревшись вдоволь, Терновник решил подойти к паре тейлани, которые его, видимо, ожидали. Здоровяк напрягся, завидев чужака, лишь неподвижные шея и плечи выдавали готовность броситься на защиту своей госпожи. Она же повернулась на звук шагов и улыбнулась своими бескровными губами.

— Госпожа, — наклонил голову темный эльф по привычке, — я так и не узнал твоего имени и не представился сам.

— Ты вчера слишком устал, — отозвалась эльфийка, пожав плечами, — лишние расспросы не пошли бы тебе на пользу. А теперь мы можем обо всем обстоятельно поговорить. Меня зовут Шанта, моего спутника Боливас, он охраняет меня с самого рождения. Сейчас я предводительствую над народом тейлани, но нас настигла беда, с которой моему народу не справиться самостоятельно. Твоя очередь рассказать о себе, чужой.

— Мое имя осталось в прошлом, госпожа Шанта, — вздохнул темный эльф, ощущая укол тоски, — со мной только дело, которому я буду верен до последнего вздоха, и прозвище. Терновник, чистильщик Императрицы Анаталь. Так что за беда постигла леса тейлани? Возможно, я смогу помочь вам. Мой путь лежит через ваши земли к мертвым скалам.

— Мертвые скалы? — голос правительницы взлетел, звонким эхом рассыпаясь под куполом навеса. — Там святилище темных богов, в котором начало шевелиться зло! Если ты хочешь заручиться поддержкой этих злых духов — мы не пропустим тебя! Если же ты желаешь уничтожить гнездо зла, то, боюсь, в одиночку тебе не справиться, а я не смогу предложить тебе достойной помощи. Тейлани — лесные войны, а не колдуны, наши шаманы покинули мир, а новых не рождалось сотню лет. Пройти к мертвым скалам стало невозможно, к нашим границам подошли люди-змеи, словно сюда их приманил зов, они окружили нас и кишмя кишат у леса. Каждого, кто пытается выйти за пределы нашего королевства, они атакуют. Мы едва смогли отбиться от тех змей, что лезли в наш дом. Тейлани всегда были немногочисленным народом, теперь мы и вовсе превратились в отшельников, которые стараются не воевать, тихо храня свои знания и жизни под сенью древнего леса. Исчезнет наше последнее пристанище — исчезнем и мы. С патрулями мы справляемся, но со змеиным народом нам не совладать.

— Я не собираюсь примыкать к сторонникам культа темных богов, — проронил Лекс, вспоминая культистов в смрадном подземелье, — но знаю их планы. Даже армия бессильна против темных богов, но иногда один может сделать больше тысяси. Дорога ведет меня через мёртвые скалы, так что мне придется решить вашу проблему со змеями, которые, как мне кажется, пришли на зов злых божеств. Иначе к скалам я не попаду.

— Думаю, тебе стоит начать с ванны, — наморщила нос Шанта и обнажила в улыбке мелкие зубы, — я могу понять, где ты находишься, даже если ты не издашь ни звука. У змей довольно острый нюх, они быстро тебя найдут.

Чистильщик смущенно улыбнулся и развел руками. Боливас фыркнул, спрятав усмешку в кулак. Он свистнул по-птичьи и через несколько мгновений появился парнишка с каштановой копной волос и яркими глазами зеленого цвета, он сложил руки на груди и посмотрел на телохранителя бледной тейлани.

— Отведи гостя к купальням, да постарайся быть с ним вежливым, Мило, — рокочущим басом заговорил здоровяк.