Из праха во прах

Рассказ пятнадцатый. Боги, кровь и яд

Ксарос протирал столы и разливал по кружкам пиво, приветствуя завсегдатаев, помощники и пухлая деревенская девушка-официантка носились по залу, угощая гостей. С кухни тянуло свежей дичью, которую принес Фэллхейр пару часов назад. К слову, гость так и не появлялся с тех пор, заперся наверху. Отчего-то вспомнилось великану-трактирщику, что зарастающий тракт, на котором стояла его таверна, когда-то пролегал по самой границе земель темных эльфов, уходя внутрь их королевства ближе к морскому побережью.

Дети верили в сказки и думали, что когда-нибудь эльфы снова приплывут с Востока, вместе с восходящим солнцем, их корабли вынырнут из-за горизонта, подобно диковинным птицам или морским чудищам. Но старики слышали от своих стариков, что те, когда были мальцами, слышали от своих дедов и прадедов о том, что на месте, где море облизывает длинную каменистую косу, выдающуюся кривым зубом в воду, стояли последние темные эльфы. Они смотрели, как от причалов отходят корабли светлых собратьев, покидающих мир и улыбались. А потом вспышка озарила скалы, и там, где стояли несколько сотен фигур, остался лишь пепел, который ветер разметал над морем.

Глаза трактирщика застыли, машинально он все еще натирал стаканы, но мыслями мужчина унесся в незапамятные времена. Дразня слух, в воздухе разнесся перезвон маленьких бубенчиков, и Ксарос рассеянно оглянулся. Каково же было его удивление, когда взгляд встретился с темнотой капюшона, в которой едва угадывалось лицо Фэллхейра, звон исходил будто бы оттуда, из темноты. Вздрогнувший трактирщик натянуто улыбнулся и наполнил стакан элем. Гость принял кружку, пошел по проходу между столов, приветственно чокаясь с посетителями. Остановившись в кругу взглядов, рассказчик еще раз отсалютовал полной тарой и отхлебнул эля.

— Итак, уважаемые, помнится, я остановился на моменте, когда чистильщик перешагнул порог пещеры вслед за набай-лар.

Солнечные лучи, щедро заливавшие все вокруг снаружи, едва ли на десять шагов освещали что-то внутри, словно черный камень впитывал в себя частицы света. Уже отточенным движением применив знание Школы Теней, Лекс нырнул в зыбкий мир мрака, подметив неприятный факт — тень нырнула в него. Не останавливаясь для раздумий, чистильщик поспешил за человеком-змеем, который прекрасно ориентировался в подземелье.

Пещера врезалась изгибами в тело скалы длинной трещиной. Судя по тому, что пол туннеля был неровный, под ногами все время попадались обломки породы, из стен торчали острые куски скалы, а с потолка, как пики в смертельной ловушке, свисали копья кристаллов, пещера не была рукотворной, какая-то сила разломила скалу изнутри. Стараясь не зацепить всего опасного природного великолепия, Терновник как можно аккуратнее шагал за змеем, понимая, что малейший шорох может насторожить набай-лар и придется сражаться.

Потолок через некоторое время пошел на повышение, стены тесной пещеры, в которой Лекс передвигался на полусогнутых, раздались в стороны. Тихонько вздохнув и распрямившись, темный эльф с интересом осматривался по сторонам. Теперь пол стал куда чище, а на отдельных кристаллах, высовывающих свои острые пальцы из стен, стали заметны следы резца, который вычертил знаки тонкими насечками. Где-то впереди капала вода и многократное эхо говорило о том, что там большой зал, в котором звуки сильно множатся. Через несколько поворотов Терновник и змей действительно оказались в гигантском зале, по дну которого тек небольшой ручеек, а по стенам метались множественные тени от десятка факелов, которые были расставлены между огромными изваяниями.

Из зеленоватого камня, который здесь встретить невозможно, высотой в два человеческих роста стояли семь фигур и Дижастас узнал их. Образы, что приходили во сне на болоте, именно они сейчас холодно взирали с постаментов, именно они были в подземелье Иллаларна, только черты их были явные, проработанные, словно не рука мастера, а точная магия выточила изваяния. Притаившись за обломком скалы, Лекс внимательно следил за набай-лар, тот сел в необычную позу, скрестив руки и ноги перед собой в замок, обвил себя хвостом и начал раскачиваться из стороны в сторону, что-то бормоча на своем шипящем языке.

Жрец молился у подножия статуи в виде колонны, которую обнимали змеиным хвостом, одним на двоих, женщины со злыми лицами. По монотонности и напевности звуков, чистильщик понял, что танут набай-лар входит в молитвенный транс, в котором хочет пообщаться со своей богиней. Все священники говорят, что молитва — это единственная беседа, которая не может быть подслушана, но Пак научил своего воспитанника слышать даже это. Когда-то старый полурослик, потчевавший темного эльфа всеми ядами, которые только знал, показал особенный цветок, который трепетно выращивал у себя в хижине. С виду ничего особенного в зеленых маленьких треугольных цветах, размером с ноготь, не было, но к осени Пак считал недели после того, как лепестки облетели, оставив коробочки с семенами. Их и собрал учитель, тщательно высушил, после чего вытряхнул на палец Лекса всего три зернышка и велел проглотить.

Трудно описать, что случилось после. Темный эльф увидел магию вокруг, оплетающую предметы, услышал молчаливо молитву Пака Дракону за юного и глупого ученика, который должен выжить. После только темнота. Эти семена, как потом объяснил полурослик, отпаивая беднягу особыми настоями трав, принадлежат ядовитому растению, которое, при всей своей неприглядности, дает возможность целый час видеть и слышать магически защищенные действа, и жреческие молитвы. Однако, по прошествии часа, организм оказывается смертельно отравлен, человеку не выжить. У Пака получилось при помощи трав свести к минимуму воздействие яда на тело ученика, но полностью нейтрализовать отраву невозможно, потому старик просил молодого Дижастаса крайне редко прибегать к этому методу и помнить, что в запасе мало времени.

Вытряхивая семена из черной коробочки на ладонь, чистильщик молился и сам, чтобы не пропустить важный разговор. Через минуту мир вокруг изменился, будто с него стянули серую шкуру. Яркие линии расцветили пространство, оживили каменных истуканов, засияли сетью по всей пещере. Змеиный жрец окутался фиолетовым свечением, которое от него тянулось к статуе богини, от чего ее глаза разгорались лиловым пламенем.

— Все ли готово, Ишэа? — прозвучал сдвоенный женский голос, словно усиленный эхом пещеры.

— Да, моя госпожа, — на фоне громогласного шепота темного божества, шипение набай-лар казалось жалким, — мы не выпускаем диких эльфов из рощи, сохраняем границы, никто не подойдет к пещерам. Кровь льется на ваши алтари, мы все ждем возвращения владычества темных богов.

— Иди, — велела богиня, — к закату тут должна быть достойная жертва для каждого из нас.

Змей коснулся лбом пола, встал и ушел из пещеры. Скоро его шаги затихли в каменном лабиринте. Темный эльф подождал минуту, пока сияние, окутывающее каменную фигуру не померкнет, вышел из укрытия и попытался сообразить, как нарушить планы темного пантеона. "Отец, помоги мне решить эту головоломку!" взмолился чистильщик, рассматривая энергетические линии, оплетающие все вокруг.

— Алексиан, ты слышишь меня? — раздался в голове голос Императрицы.

— Да, Светлейшая, но как?

— Долго рассказывать, — Анаталь говорила торопливо, словно была в величайшем напряжении, — я могу видеть все, что видишь ты, так что осмотрись тут хорошенько.

Терновник послушно обошел весь зал, внимательно всматриваясь в окружающее, улавливая мельчайшие детали. В какой-то момент он потерял контроль над телом, сознание осталось на месте и чистильщик лицезрел себя со стороны.

— Не бойся, — прозвучал рядом голос Матери, — я справлюсь с твоей оболочкой и верну ее. Ты не сможешь провести ритуал, который нарушит баланс сил в святилище. Это магия жриц Дракона, знать ее тебе нельзя.

— Как скажешь, Императрица, но на все у тебя есть полчаса, не больше, — уточнил Лекс и принялся с интересом рассматривать себя со стороны.

Сначала его тело прошло ко входу в пещеру, начертало кинжалом на полу символы и произнесло неизвестное заклинание, магическая завеса, искрясь, заслонила черную дыру коридора. После Анаталь переместилась в центр зала, голос стал гораздо выше, с губ слетали странные слова, сплетающиеся в сложное заклятье. Временами слова дополнялись жестами или знаками, начерченными прямо на полу.

Яркая сеть магического ритуала облепила фигуры темных богов, словно пытаясь захватить их в плен, но всполохи ответной энергии от изваяний старались разорвать прочные нити магии Императрицы. Тихая битва, от которой воздух казался заряженным разрядами молний, продолжалась минут двадцать, умение и сила Анаталь побеждали еще не очнувшихся ото сна богов. Лекс успел разглядеть у себя на виске аметистовый узор, который Императрица нанесла ему магией незадолго до прощания, сейчас он полыхал синим, хотя виден раньше не был.

Движение за защитной завесой привлекло внимание Терновника. По проходу шел набай-лар, он еще не успел заметить то, что творится в зале и шагал неспешно. Не в силах что-то изменить, темный эльф наблюдал за разворачивающимися событиями. Потоки светлой магии переломили темную энергию божеств. С хрустом надламывались постаменты семи статуй, когда звонкий голос выкрикивал их имена. Змеиный жрец сообразил, наконец, в чем дело и ринулся вперед, но было поздно, грозные истуканы осыпались каменной крошкой. Набай-лар прыгнул, широко раскрыв клыкастый рот. Чистильщик почувствовал боль в плече. Сознание словно затянуло в воронку, ощущения тела вернулись резко. Отработанным движением Лекс выдернул из ножен кинжал и вогнал его по самую рукоять в лоб человека-змея.

— Ты опоздал, братец, — хрипло проговорил темный эльф, откидывая мертвое тело.

Линии магии таяли на глазах, сознание приходило в норму, возвращаясь к реальности. Вместе с этим яд семян растения и отрава змеиных клыков растекается по венам. Пространство вокруг начало пульсировать цветными кругами и точками, пол под ногами раскачиваться, чистильщика скрутил приступ тошноты.

Дальше все было, как в бреду. Эльф где вдоль стены, а где ползком пробирался по изгибам туннеля, молясь Отцу о том, чтобы не встретить других змеев. У выхода из пещеры ослабшие ноги перестали держать и он рухнул на четвереньки. Горький комок подкатил к горлу, Лекса вырвало на траву темно-алыми сгустками. Собравшись с силами, он пополз к реке, упираясь ладонями в мелкие острые камушки, разбросанные в траве. Этот путь казался бесконечным, ноги перестали двигаться, лишь изредка вздрагивали, словно в пятки чистильщику вонзали раскаленные иглы. Когда он уже забыл зачем и куда ползет, рука скользнула по траве и угодила в быстрый прохладный поток. Последним усилием Терновник подтянул тело к воде, скатываясь с берега. Река приняла в его в свои прохладные объятья и понесла вниз по течению.