Из праха во прах

Рассказ восемнадцатый. Печати

"Большая кружка" знатно опустела сегодня, будто что-то спугнуло деревенских жителей. Только постояльцы собрались за широкими столами, растерянно оглядываясь по сторонам в непривычно просторном зале. Ксарос хмурился, подсчитывая количество бочек с брагой и пивом. Не к добру такая пустота, боги свидетели, будет что-то неприятное.

Только Фэллхейр был, как всегда, бодр и легкой поступью пересек зал, взявшись за кружку с элем. По установившейся традиции он поднял ее, и тут дверь в таверну отворилась. Внутрь вошли четыре стражника в изрядно запыленных доспехах, один рыцарь, а за ним местный граф, подбирая полы расшитой мантии. На вид молодому мужчине едва скинула двадцатая весна, от того его светлые волосы казались пушистыми кудряшками, синие глаза мягкими, а щетина, которую он старательно отращивал, никак не желала превращаться в жесткую бороду, подобающую серьезному мужу.

Высокородный господин обвел взглядом помещение, и все склонили головы, кроме рассказчика. Фэллхейр стоял, не выказывая признаков уважения, он не снял капюшон и не склонил головы, стража угрожающе набычилась, а рыцарь потянулся к мечу. Ксарос впервые подумал, что чужестранец может накликать беду, но ситуация позабавила графа.

— От чего ты не склоняешься, как подобает моим подданным, и не показываешь лица? — прозвучал еще по-юношески звонкий голос господина. Граф едва заметно улыбался, придерживая руку верного рыцаря.

— От того, — ответил гость, и его голос показался рыком на фоне чистого звучания речи графа, — что вы не господин мне, сударь, и у вас нет надо мною власти.

— Но ты на моей земле, — с нажимом произнес величественный гость, присутствующие замерли от наглости рассказчика, даже, казалось, забыли как дышать, — а, значит, должен подчиняться законам. Или ты можешь доказать обратное?

— Не хотел оскорбить тебя, высокородный, — хмыкнул Фэллхейр, поставив кружку и прикладывая руку к груди, — но ветер тоже дует на твоей земле, однако ты не заставишь его поклониться тебе. Я как ветер, сегодня здесь, завтра там, расскажу сказку и снова в путь. А что до вежливости, то в моих краях, — гость немного понизил голос и откинул полу плаща, демонстрируя свою безоружность, — принято называть свое имя. Я — Фэллхейр, приветствую тебя, местный властитель и желаю долгих лет жизни.

— Гринтольд, это — граф указал изящной дланью на рыцаря, — мой верный друг, спутник и телохранитель Инзер. Так это ты рассказываешь предания о темных эльфах?

— Не предания, — голос рассказчика сочился доброй улыбкой, — всего лишь историю и только одного эльфа. Ксарос, друг мой, налей господам вина, они с дороги устали. — тракирщик засуетился, выйдя из оцепенения, подогнал полотенцем служанку, чтобы та отнесла кубки к столу графа и свиты. — Вижу, вы проделали долгий путь. Ради истории?

— Ради интересной истории, господин Фэллхейр, — улыбнулся полными губами граф, присаживаясь за стол, — я владею землями, на которы некогда стояла империя темных эльфов. Там происходят странные вещи, и я хотел бы знать их истоки. До нас дошли слухи, что в какой-то таверне один искусный рассказчик бает занятные легенды по этой части, потому я споро собрал небольшую свиту и выехал сюда незамедлительно. Надеюсь, мой путь был не напрасным.

— Надеюсь, — эхом отозвался рассказчик, набивая трубку, он отсалютовал присутствующим кружкой, его жест поддержал Гринтольд и только после остальные. Выпив, Фэллхейр раскурил свое зелье, и вишневый дым расстелился в помещении. — Я остановится на том, что Лекс попал в неприятнейшую ситуацию, которая грозила изменить его привычный уклад жизни.

От пещеры шамана знакомой тропой в полной темноте чистильщик быстро добрался до города. Проходя у шумного водопада, окрашенного двумя лунами в серебро и позолоту, темного эльфа захлестнула волна горячего желания. Воспоминании о гибком теле, которое серебрилось в зеленоватом пенном потоке, сводили с ума. Переплетение символов на руке полыхнуло темно-алым светом, словно едва нагретое железо. Сквозь сжатые зубы темного эльфа вырвался звериный рык. Шаман, едва пришедший в себя после встречи с поленом, тут же прикинулся мертвым. Заглушив в памяти нежный облик, Лекс встряхнул недовольно замычавшую ношу и продолжил путь.

У ворот темного эльфа остановила ночная стража, попытавшись узнать зачем в столь поздний час одетый как наемник молодой мужчина пытается втащить связанного гоблина в столицу, и почему от обоих разит мертвечиной за три сотни шагов. В ответ Терновник только поднял на стража глаза. Ярость, внезапно ударившая в голову, наверняка отразилась в зрачках, и привратник отшатнулся от задержанного, как от порождения Бездны.

— Я — чистильщик Пресветлой, Терновник, — низким, не своим голосом произнес он. Помимо воли губы растянулись в широченной улыбке, обнажая зубы, — ты, мой драгоценный, хочешь сейчас отправиться во дворец и уточнить мои полномочия у Императрицы лично? Я подожду, иди.

Короткая речь подействовала, страж убрался, пропуская темного эльфа со странной ношей в столицу. Лекс одарил привратников кровожадным оскалом в благодарность и отправился в таверну. Он старался двигаться по темным переулками, узкими улицами, избегая даже единичных встреч с припозднившимися гуляками. Ноша на плечах принялась извиваться и рычать что-то нечленораздельное, тащить шамана стало невозможно. Эльф без церемоний шмякнул его наземь, как мешок с зерном.

— Проясняю ситуацию, — зашипел мужчина наклоняясь к морщинистому уху пленника, — мне заплатят только за твою голову и она гораздо легче, чем вся твоя туша. Да и хлопот доставит куда меньше. Так что если ты хочешь целым добраться до своего соплеменника, то лучше помалкивай и не усложнять мне жизнь.

Связанный часто закивал лысой головой, осознав картину происходящего. Лекс удовлетворенно хмыкнул и разрезал путы на ногах.

— Дальше сам потопаешь, — выпрямился чистильщик, возвышаясь над низкорослым гоблином, как башня, — но если мне хоть что-то в твоем поведении не понравится, то твоя голова уйдет со мной, а тело мы здесь забудем.

Послушным заключенным согнувшись в три погибели колдун шел впереди, не смея сделать лишнего движения. Терновнику стало даже жаль его на мгновение. Но вспомнив о том, что творилось в пещере, едва сдержал порыв убить гоблина на месте.

Третья луна освещала город, мирно спящий последние часы перед рассветом. В таверне под вывеской, изображающей пенный вал, было тихо, только за дальним столиком отчетливо шлепали карты по деревянной поверхности, да изредка игроки бранили потаскуху-удачу. Когда дверь распахнулась и Терновник ввел шамана, шлепки карт стихли вместе с руганью. Игроки во все глаза уставилась на двоих вошедших, а потом, собрав карты, выскочили вон из помещения. Трактирщик встрепенулся, уловив перемену атмосферы, и сосредоточил сонный взгляд на новых фигурах, а, присмотревшись внимательно, широко распахнул глаза и открыл рот от изумления.

— Анзео Ло ждет Терновника, — громко сказал темный эльф, положив ладонь на гоблинскую макушку, — и вот эту голову. Так что, будь любезен, позови его и плесни мне хорошего вина.

Подрагивающими руками хозяин таверны налил вина в кубок и спешно ретировался наверх, будить постояльца. Вниз мужчина спустился уже в компании гоблина, который будто и не спал вовсе, а ждал новостей со вчерашнего дня. Анзео замер, как хозяин заведения минуту назад, глядя на утоляющего жажду вином эльфа и своего связанного соплеменника.

— Ты привел его... живым, — вырвалось вместе с выдохом из груди гоблина, — я уже и не надеялся.

— Но мне это стоило некоторых усилий, — проворчал Терновник, оставляя опустевший кубок и бросая рядом пару монет, — нужно поговорить.

— Конечно, — закивал Анзео, вытащил из широкого рукава накидки полотняный мешочек и сунул его под нос шаману. Тот попытался увернуться, но твердая рука чистильщика прихватила пленника за ухо. Вдох и гоблин стал заваливаться на бок, закатив глаза.

— Действенно, — одобрительно хмыкнул чистильщик, подхватывая стремящееся к полу тело, — поделитесь секретом?

Господин Ло слабо улыбнулся и кивнул в сторону лестницы. Втроем они поднялись наверх под испуганным взглядом трактирщика и скрылись в небольшой комнате, которую арендовал заказчик. Уложив ренегата на ковер, темный эльф отошёл в угол комнаты, оставив Анзео место для маневра. Тот быстро освободил собрата от веревок и кляпа, но взамен повесил на шею тускло светящийся медальон в виде глаза, на руках застегнул медные браслеты, похожие на простые кольца, но чистильщик душой чуял, что это не украшения.

— Подавление воли? — поинтересовался темный эльф, разглядывая артефакты. — Запрещенные игрушки, насколько я помню.

— Да. Но не в том случае, — хрипло отозвался гоблин, распрямляясь, — когда перевозишь опасного преступника, наделенного сильным даром. Ты видел на что он способен. Благодарю, что привел моего учителя живым.

— Учителя? — изумился Лекс, складывая руки на груди и скептически оглядывая спящего. — Ты серьезно, ихэй*?

— Более чем, юноша, — скупо улыбнулся гоблин, но его улыбка была похожа на гримасу боли, — то, что ты оставил ему жизнь, позволит мне и Диртшину установить причину его помешательства.

— Диртшину?

— Совет мудрых и опытных шаманов, — пояснил Анзео, сплетая пальцы, которые тут же скрылись в широких рукавах накидки, — так чего ты хочешь? Дар, который ты смог преподнести — бесценен, я могу отдать тебе и деньги, и камни, и оружие.

— Не нужно, — помотал головой Терновник и бубенцы в ухе звякнули переливчатым смешком, — лучше помоги мне с одной проблемой и поделись секретом мгновенного усыпления. Твой учитель наградил меня неприятным подарком, когда пытался убить.

Темный эльф поднес к свету свечи руку, отодвинув разорванный рукав рубашки, чтобы шаман мог видеть символы, тлевшие под кожей бездновыми углями. Гоблин присмотрелся внимательно, аккуратно взяв предплечье Терновника крупными узловатыми пальцами, его желтые глаза прищурились, вглядываясь в вязь.

— Откуда это взялось, — пробормотал Анзео, изучая багровые линии, — и как давно?

— Ваш учитель наградил, — сквозь зубы прошипел Лекс, когда шаман коснулся одной из завитушек и та отозвалась жжением под кожей и в недрах души, — совсем недавно.

Обуздав вспышку, чистильщик рассказал обстоятельства попадания искаженного проклятья, упомянув способ, с помощью которого это заклятье исказилось. Несмотря на серьезность ситуации, Анзео Ло сдержанно кряхтел и фыркал, посмеиваясь, но, в конце концов, вздохнул.

— Проклятье такой силы убило бы тебя, а душа могла отправиться в пустынное место, откуда темные боги вытягивают силу, и была бы пожрана медленно и мучительно, — темный эльф криво улыбнулся уголком губ, выслушивая вердикт, а гоблин продолжил, — но, перепутавшись, заклинание изменило суть. Место Снов не принимает тебя до срока, по причинам, понятным тебе, но не мне. Потому в твое тело, в твой дух и твою оболочку жизни, как отражение терзаний души, был вплетен дух Бездны, пламенный и яростный. Я с ним ничего сделать не могу без риска покалечить тебя. Сила шаманов не властна здесь, ищи опытного мага.

— Хотя бы направление, в котором копать, знаю, — вздохнул чистильщик, убирая руку от света, — а что за чудодейственную смесь ты сунул в нос нашему другу?

— Рецепт старинный, но тебе открою, я твой должник, — улыбнулся хитро Ло, — садись здесь, на стуле.

Около четверти часа гоблин рассказывал о травах и специях, которые смешаны в мешочке, объяснял в какую пору их собирать и как заготавливать. Эльф запоминал старательно все от первого до последнего слова, включая длительность эффекта и побочные явления, которые вдыхание перетолченных трав может вызвать. Терновник хотел уже уходить, ощущая в пении птиц за окном весть о том, что последняя луна собирается кануть за горизонт, но Анзео остановил его.

— Прошу, прими, — гоблин согнулся почти пополам, его макушка была на уровне пояса чистильщика, а на вытянутых руках он держал ножны обтянутые темно-алой чешуйчатой кожей, из которых высовывалась лишь рукоять короткого меча, — я не могу просто отпустить тебя без подарка. Отказа не потреплю, ты оскорбишь меня.

Вздохнув, Лекс взял из рук шамана меч, ощутив тепло, исходящее от клади. Рукоять, обмотанная полосками кожи, удобно легла в ладонь. Потянув из ножен оружие, темный эльф внимательно осматривал его. Гарды не было вовсе, широкое лезвие с односторонней заточкой напоминало ивовый лист, по полированной стали бежали зеленоватые узоры, переливающиеся на свету. На вопросительный взгляд темного эльфа шаман кивнул в сторону небольшой тумбы. Терновник размахнулся и вонзил меч в невинный предмет мебели сверху. Клинок скользнул сквозь толстое дерево, как сквозь воду. Не ожидавший такого подвоха чистильщик почувствовал, как рукоять ударилась в деревянную поверхность прежде, чем смог остановить руку.

— Поразительно, — выдохнул Лекс, оглядывая нанизанную на меч тумбочку, — а я еще хотел кромки пальцем кромки коснуться. Не жаль такого оружия?

— Ты достоин, — поймал взгляд чистильщика Ло и прикрыл глаза, улыбаясь, — но будь осторожен с ним.

— Благодарю тебя. Удачного путешествия, -
— темный эльф бросил красноречивый взгляд на мирно посапывающего пленника, на лбу которого красовалась шишка, размером с кулак, — надеюсь, все разрешится.

— И тебе удачи, — вздохнул гоблин, собирая вещи по комнате- ищи мага и не мешкай.

Распрощавшись с шаманом, чистильщик неспешно пошел в сторону дворца, перебросив ножны с новым мечом за спину. Столица просыпалась с первыми лучами дневного светила. Отовсюду неслись приглушенные еще голоса, потягивались и зевали домашние животные, разбуженные первыми проблесками света, тишина ночи уступала дневному шуму. Терновник неспешно шагал по улицам, любуясь сверкающим на солнце городом, как ограненным драгоценным камнем.

Взгляд зацепился за яркий цветочный куст на подоконнике одного из домов, перепрыгнул в комнату, где за тонкой занавеской, напевая незатейливый мотивчик, мелькала стройная фигура девушки полуэльфийки. Она была настолько очаровательной, что темный эльф невольно залюбовался, замедляя шаг. Дыхание сбилось. Образ юной прелестницы казался настолько магнетическим, манящим, что, несмотря на все запреты и правила приличий, Лекс не мог отвести взгляд.

Отметина пульсировала жаром, передающимся всему телу, в глазах потемнело на несколько мгновений. Когда чистильщик пришел в себя, то обнаружил, что стоит под самым окном и готовится прошмыгнуть в комнату. Все тело горело огнем в безумном желании обладать той, что приглянулась. Мысли спутались.

Кое-как взяв себя в руки, Терновник отошел от дома, стараясь не глядеть по сторонам. Беспокойство граничащее с паникой заставляло трепетать перед ужасными картинами, которые рисовало сознание. Демон внутри разрывал душу на части в попытках выбраться.

В поисках магический лавки Терновник обогнул площадь, обошел пару домов и, наконец, увидел нужную вывеску. Пламя, терзавшее тело, немного отступило, чистильщик навалился на дверь и уперся взглядом в разнообразные полки с хрустальными шарами, сушеными ингредиентами, различными камнями и книгами. Среди всех этих магических атрибутов было сложно различить самого волшебника, до ужаса похожего на растрепанное чучело, замершее в углу возле прилавка. Пока дикий взгляд темного эльфа блуждал среди пестрого антуража лавки, хозяин оживился, отделяясь от стены.

— Здравствуйте, могу вам чем-то помочь? — мягким голосом поинтересовался маг, снимая шляпу с торчащих во все стороны соломенных прядей.

— Надеюсь, — вздохнул чистильщик, закатывая рукав, — с этим разберешься?

Маг впился взглядом в символы, от интереса высунул кончик языка, его глаза заблестели.