Из праха во прах

Рассказ девятнадцатый. Бездна

Наступило время "долгих лун", как их называли местные, когда на небе все время висело одно из трех ночных светил. Поговаривали, что в древности это были три сестры, которые пряли единую нить. По ней слепое солнце шло от восхода до заката. Но однажды в конце лета они поссорились, потому что каждая хотела спрясть нить сама для красивого сияющего светила. Так и разбредаются до сих пор после урожая по небу, вспоминая былые обиды. Но если три луны пошли разными путями, то быть скоро холодам.
Ксарос еще днем приметил висящую над крышей "Большой кружки" Митилль, похожую на небольшую серебряную монетку. Имя осталось от эльфов, никто уже и не знал, что оно обозначает, однако теперь, вспомнив об этом, хозяин таверны обрадовался и решил спросить у Фэллхейра о лунах, наверняка рассказчик знает.

Самая маленькая луна сбежала с небосклона вечером, словно опасаясь сияния своей старшей сестры, розоватой Бретал, ее выпуклая тарелка выкатилась из-за горизонта, да так и осталась висеть низко. Самая большая из лун провисит до предрассветных сумерек, а потом ее сменит изумрудная Суифелл, которая быстро пройдет короткой небесной тропой, ведя за собой солнце.

В новом зале "Бездонной кружки" опять собралось народу в избытке: историка уже уговаривали выпить за независимые королевства, музыканты взяли несколько аккордов и грянули лихой мотив, по воздуху поплыл запах птицы из печи и карамельных яблок с горячим вином. Запах осени. Оставив ненадолго зал под присмотром шустрых помощников, Ксарос поднялся по ступеням наверх, и почти нос к носу столкнулся с бесшумно ступающим среди теней Фэллхейром.

— Друг мой, а я хотел до того, как вы начнете рассказ спросить кое-что, — замялся трактирщик, — вы так много знаете. Вдруг и о названиях трех лун сможете рассказать.

— Охотно, — из тени голос Фэллхейра звучал жутковато, — идем вниз, я все расскажу. Удивительно, что никто не задал мне этого вопроса.

Спустившись в зал бок о бок, мужчины разошлись по своим местам, словно актеры, хорошо отрепетировавшие свои роли, рассказчик закурил трубку, а Ксарос принялся разливать напитки по кружкам.

— Уважаемые слушатели, дорогие друзья, — гость в плаще раскинул руки, стоя спиной к камину, словно пытался обнять всех сидящих в зале. Огонь подсветил алым заревом фигуру, казалось, что Фэллхейр стоит спиной к Бездне, — прежде чем я продолжу свой рассказ о том, какие тяготы и радости переживал темный эльф по имени Алексиан, хочу удовлетворить любопытство нашего дражайшего хозяина и немного просвятить вас касательно трех лун на нашем небе.

Митилль — на эльфийском языке это значит "белолицая", старшая из трех сестер-лун, хоть и не самая большая. Говорят, она так и не упала в наш мир, лишь остановилась на границе, завернувшись в серебристое одеяние. Средняя сестра — Бретал, — что значит "опаленная", очарованная сиянием нашего мира спустилась ниже, чем старшая сестра, и лучи солнца обожгли ее лик, сделав его навсегда розовато-кровавым. Суифелл — самая младшая из сестер, — дождалась пока воды морские укачают жаркое солнце, и спустилась в зеленые горы ночью. Ей так понравился цвет камня, что из пыли изумрудной породы она сделала себе одеяние, так и стала зваться "зеленокрылой". Сейчас они, как верные стражники слепого солнца, будут висеть над горизонтом, наблюдая путь полюбившегося им светила, а потом исчезнут на некоторое время, чтобы набраться сил.

Эту же легенду, только длиннее и красочнее рассказывал Тео брату, прогуливаясь с ним в тени аллей. Взамен Лексу пришлось рассказать о том, как он охотился на гоблина, создающего големов из плоти. О проклятии и печатях он умолчал, чтобы не заставлять брата нервничать.

— Ты вспоминаешь родителей? — неожиданно для себя спросил Лекс.

— Да, довольно часто, — вздохнул Ольтео, глядя в хрустальные струи фонтана, — они даже во сне не приходят. Жрицы говорят, что это нормально. Они знали нашу мать, по их словам она ушла в духе очень далеко, потому не является нам в прежнем образе.

— Иногда я вижу отца во сне, — невесело усмехнулся чистильщик, наваливаясь локтями на высокий каменный бортик фонтана и окуная пальцы в холодную воду, — он ругается. Хотя, наверное, я просто придумал образ отца. Мне не хватает их советов, брат.

— Мне тоже, — Тео положил руку на плечо младшего Дижастаса, — но мы уже слишком выросли, чтобы получать их. За тобой пришли, Алексиан.

В тени домов, под вывеской пекарни стоял Альвантар и упорно сверлил спину Терновника внимательным взглядом.

— Вовремя, Бездна его забери, — фыркнул Лекс и ударил кулаком по хрустальной водной глади, разбившейся жидкими брызгами. Левую руку словно обожгло и печати заскрипели под рукавом, — извини, брат, мы теперь так редко видимся. И каждая минута дороже золота.

— Я понимаю, — Тео развел руки в стороны, открывая объятия младшему брату, — до встречи!

Они обнялись. Терновник пошел к Алу, не оглядываясь на старшего брата. Поравнявшись с полуэльфом, чистильщик кивнул.

— Здравствуй, Ал, есть работа?

— Всегда, — сплел перед собой в замок пальцы посыльный, — тебе нужно вернуться во двор, там и поговорим.

— Тогда пойдем, — кивнул Терновник, делая шаг в сторону дворца.

— У меня дела, возвращайся, тебе все объяснят на месте.

Ни слова не проронив больше полуэльф покинул площадь, направляясь к выходу из города. Терновник пошел во дворец Императрицы. Во дворе было немного народа, они почти не замечали чистильщика, ловко передвигающегося в ажурной тени плодовых деревьев. Пака не было в его небольшом домике, это очень удивило темного эльфа, старик не покидал своего жилища, насколько помнил эльф. Зато у избушки учителя стоял стражник низкого ранга.

— Эй, приятель, — окликнул его Терновник, выходя из тени, — что ты тут забыл?

— Мне велено, — молодой парень едва не подпрыгнул на месте, обернувшись, — отвести тебя во дворец, приказ Императрицы!

— Ну, веди, вояка, — хмыкнул Терновник, заметив, как стражник с опаской косится на него.

Через один из множества ходов охранник провел чистильщика вглубь дворца извилистым тесным коридором, который заканчивался круглым колодцем с ажурной витой лестницей без перил, закрутившей металлические кольца вокруг тонкого столба. Вместе они поднялись по шатающейся конструкции довольно высоко, на несколько этажей, и вышли в абсолютно темный зал. Терновник без труда различил небольших размеров комнату, у стен которой примостились несколько кресел и множество плоских предметов, завешанных плотной тканью. Судя по тому, как аккуратно озирается вокруг охранник, он едва мог различить что-то вокруг.

Поборов желание злобно подшутить над незадачливым темным эльфом, Терновник сделал пару шагов по полу и вокруг зажглись тонкие свечи, дававшие непривычный желтоватый свет, несравнимый с сиянием магических фонариков. Увидев свет, стражник юркнул в отверстие в полу и его шаги затихли на винтовой лестнице очень скоро. В зале не было окон, свет давали только восковые свечи, под ногами не было даже ковра, только каменный пол, отполированный до зеркального блеска. В мозаике угадывались магические символы, но чистильщик не был сведущ в них, потому рисунок под подошвами его не слишком заинтересовал, а вот разной величины и формы предметы у стен и на стенах вызвали ужасное любопытство.

Под плотной тканью было что-то знакомое на вид, словно смотришь на тень и вспоминаешь предмет, который ее отбрасывает, и это привлекало Лекса, как мясо жадную крысу. Оглянувшись по сторонам, темный эльф крадучись подошел к овалу, висящему ближе всех на стене, и приподнял уголок ткани. За серой завесой складок скрывалась полированная поверхность зеркала, в котором ничего не отражалось, кроме пустоты, но чем дольше Терновник всматривался во тьму, тем ближе и явственнее проступали образы того, что скрывалось в недрах зеркального провала — всполохи и блики чего-то сине-фиолетового.

Картина приближалась к раме стремительно. От волнения сердце колотилось все чаще, но шаги, совсем легкие, тихие, но раздавшиеся так непозволительно близко, на расстоянии взмаха мечом, отвлекли чистильщика. Он отпустил уголок ткани и стремительно развернулся, сжав кулаки. За его спиной стоялв Императрица. Не отворялась дверь, чистильщик знал точно, никто не поднимался по лестнице, так откуда же?..

— Сияющая, — отбросив размышления, Лекс опустился на колени, взгляд уперся в пол.

— Когда же ты перестанешь следовать этим раболепным традициям, Алексиан Дижастас! — Анаталь сделала знак чистильщику, он поднялся, — встань, друг мой, тут нас никто не увидит.

— Думаю, Императрица, твоя Стражница будет не в восторге от того, что ты улизнула от нее и виделась со мной, — невольно Терновник скривился.

— Но нам нужно поговорить наедине, — вздохнула Императрица, останавливаясь на середине зала спиной к своему слуге, — Эллориана верна, но не во всем разделяет мои взгляды. Это не важно сейчас, я позвала тебя, чтобы поручить тебе срочную миссию.

— Слушаю, Сияющая, — наклонил голову Лекс.

— Мне нужно, — сказала Анаталь, обернувшись, — чтобы ты пошел в Бездну, выследил и нашел там демона по имени Шиалинг, — взгляд Императрицы стал задумчивым, словно она сама не знала для чего ей демон, — заставь его рассказать во всех подробностях где искать поющий камень. Получишь указания — иди по ним. Помни, твоя самая важная задача — передать мне песню камня. С тобой мое заклинание, оно запечатлит в памяти все, что увидишь, услышишь или почувствуешь, но, заклинаю, возвращайся по возможности целым.

— Так опасно? — уголком губ улыбнулся темный эльф.

— В Бездне не бывает безопасно, — вздохнула Анаталь и бросила на слугу быстрый взгляд, — что с тобой случилось?

— О чем ты, Сияющая? — удивился чистильщик.

— Ты изменился... Наверное, это не мое дело, — она закрыла глаза и покачала головой, — Готовься и поднимайся в эту комнату, проход в Бездну в одном из зеркал. Я дам тебе возможность вернуться обратно, но там ты должен полагаться только на себя, — строго сказала Императрица, но на лицо ее тонкой вуалью легла печаль.

— Как скажешь.

Поклонившись Анаталь, чистильщик сбежал по винтовой лестнице и пошел к казармам. Уже от дверей просторного помещения Лекс услышал шум, недовольные возгласы эльфов и ругательства гнома.

— Терновник обещал, что после полудня заберет доспех и сабли из починки, — басил гном, пыхтя, как кипящий котел, накрытый крышкой, — уже прошло три четверти дня, а его нет у меня! Кто-то из вас должен либо сказать мне где заказчик, либо заплатить за заказ, иначе все полетит на прилавок перекупщика!

— Терновник был очень занят, — пресекая волну негодования сказал Лекс, пробравшись сквозь толпу, — приятно, что вы принесли мне мои вещи на дом, но кто вас пустил во двор императорского замка?

— Это уже мое дело, — обернулся коренастый кузнец с опаленной местами бородой, — но я бы хотел получить неустойку за то, что пришлось бегать за вашей светлостью!

— Заплачу сколько должен, — в глазах темного эльфа полыхнул гнев, руку припекло, а в ухе грозно звякнули бубенчики, — а вместо неустойки ты унесешь свой нос в кармане, идет?

Шорох извлекаемых из ножен кинжалов сделал гнома не таким настырным.

— Обойдемся без неустойки, — проворчал кузнец, потирая кончик носа и внимательно глядя на на то, как сверкая, падают золотые и серебряные монеты в отдельный кошель.

Получив оплату и пару сопровождающих гном ушел восвояси, кося недобро на чистильщика. Темный эльф шутливо откланялся и, резко развернувшись, стал потрошить сверток. Надевая на себя броню, закрепляя перевязь с саблями и пояс с кинжалами, Терновник ногой подвинул сумку и стал складывать туда все необходимое. Несколько минут спустя поверх эликсиров и трав, мелочей и сменной одежды в чрево дорожной сумки уместился волшебный меч на всякий случай, небольшой запас воды и еды, деньги. Он был готов.

— Ты вообще отдыхаешь? — бросил старший из близнецов, имена которых Лекс даже не потрудиться запомнить.

— А я не устаю, — через плечо улыбнулся чистильщик и вышел из казармы.

Перед входом в замок ветер подхватил каштановую прядь темного эльфа и бросил на колючий куст. Потеряв несколько минут на выпутывание волос из плена терновника, чистильщик успел трижды проклясть все на свете, в том числе и себя за то, что не слушал совета брата. Кое-как справившись с неприятной задачей, Лекс собрал волосы и быстро заплел их в косу, перевязав единственным подходящим предметом, до которого смог дотянуться — обрывком отцовской алой ленты. Ткань жгла пальцы болью воспоминаний, словно живым огнем.

Усилием воли отогнав мысли о прошлом Терновник шагнул под своды замка.
Путь к извилистой лестнице был один, ни дверей, ни комнат. Поднявшись наверх Лекс увидел Анаталь, которая в задумчивости стояла у большого квадратного зеркала на медных лапах. Она будто никуда не уходила, даже с места не двигалась.

— Я готов, — с поклоном сказал Терновник.