Из рода Ворона

Глава №13. Родительская неделя.

Я смотрела на собирающихся во дворе Колдоворота людей и сама не могла понять своих чувств. Сегодня начинается родительская неделя, зимой совпадающая с каникулами, как всегда после Равноденствий и Солнцестояний. Ещё одна традиция Колдоворота. Нас нельзя выпускать за территорию академии из соображений нашей же безопасности, но и запретить детям на протяжении девяти лет видеться с родными было бы зверством. Зимой это не совсем неделя. Родители адептов разлетаются только первого января, после Новогоднего Бала. Да, мы тоже празднуем Новый Год. Никакого энергетического значения, в отличии от остальных наших праздников, он не имеет, но «почему бы нет?», как объяснила Ядде.

Ещё пару дней назад я даже не вспоминала об этом обычае. Мне было всё равно. А теперь... теперь почему-то стою здесь, у открытой двери Колдоворота, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрю на радостых людей. Смотрю, как Ядде обнимается с людьми из табора своего отца, как разговаривает с матерью Птица (родителям-адхама помогают добраться до академии), как радуются остальные и мне почему-то... плохо. Какое-то странное незнакомое чувство тянуло сердце. Незнакомое... или давно забытое? Казалось, словно я уже испытывала его когда-то, но так старательно об этом не вспоминала, что теперь не могу даже определить, что именно это за ощущение.

- Это называется тоска, Тори, - вдруг раздался у меня за спиной бархатный женский голос. Знакомый голос.

Резко обернувшись и по привычке потянувшись за оружием - мы все здесь нервные - вовремя успела себя остановить. Позади меня стояла Макошь. Сердце почему-то дрогнуло. Рука сама поднялась в «жесте верности». Голова, губы, грудь. «И мыслью, и словом, и сердцем верны» - первая и единственная заповедь колдунов. Я долго размышляла о ней и о себе, и решила, что Макоши я могу быть верна.

Она мне нравилась. И как богиня, и как личность - по крайней мере насколько я успела изучить её тогда, в нашу первую встречу. Исполнить этот жест при встрече с ней - это не просто правило вежливости, принятое в отношениях между богами и смертными. Это знак, который мы подаём богам каждый раз, когда соблюдаем это правило - знак, что мы всё ещё с ними, что за ними идут, а значит, у них не иссякнут силы. Макоши я этот знак давать готова.

Как тогда, на Посвящении, возникло чувство уюта и покоя. Но теперь я уже понимала, откуда оно могло взяться. Даже не из книг, просто после Посвящения, потом, поразмыслив, нашла этому логическое объяснение. Макошь ведь, помимо всего прочего, является богиней домашнего очага и уюта. Наверное, это нормально, что мне, смертной, рядом с ней становится спокойно. А потому чувство, скорее всего бывшее невольно наведённым, я решительно отмела. Не люблю неоправданных чувств.

- Ратори, - непреклонно поправила я то, как она меня назвала. При всей моей симпатии к своей богине, позволять называть себя сокращённым именем я не собиралась. - Не «Тори». И я не понимаю, о чём вы.

- Чувство, которое ты испытываешь, называется тоска, Воронёнок, - тепло улыбнулась богиня.

Тоска? Что за ерунда? Хотя... действительно похоже. Только не на ту тоску, с которой я изредка, но сталкивалась. Эта была какой-то иной. Но мне не о чем тосковать! Я скептически усмехнулась на подобное заявление:

- О чём бы мне тосковать?

- Ты ждала, что она придёт, - пожала плечами Макошь. - Несмотря ни на что ждала. Но она не пришла.

- О ком вы? - удивилась я.

Я правда не понимала, о ком она говорит. Я совершенно точно никого не ждала. Мне некого ждать в эту неделю. Все, кто хотя бы формально может считаться моей семьёй, и так живут здесь.

- О твоей матери, - улыбка Макоши окрасилась лёгкой печалью. - Ты ждала её сама того не замечая. Но она не прилетит. Хотела прилететь, но потом передумала.

О... матери? С чего Макошь это взяла? С чего бы мне ждать ту женщину? У нас с ней из общего только кровь, и то в очень малом количестве. Всё же в бо́льшей мере в моих жилах течёт сок Древа Жизни, как и положено Ветви. Да и не считаю я её матерью, причём уже давно. То, что она выносила меня в своей утробе, ещё не делает её родной мне. Так что нет ни одной причины, по которой я могла бы о ней тосковать. Но тоска есть, в этом Макошь, скорее всего, права. По крайней мере я не могу дать иного, более точного определения этому ощущению.

- Вы ошибаетесь, Макошь, - качнула головой, глядя ей прямо в изумрудные глаза.

- Не думаю, - возразила женщина. - Ребёнок всегда ждёт мать... какой бы она ни была. Твоя тоска тому доказательство.

- Не быть вам профессором Волковым. Мне незачем её ждать, - позволяю себе поддаться раздражению я. Сейчас я ничего не теряю, разрешая ему прорваться наружу словами. - Я всё понимаю, вы богиня семьи, домашнего очага и прочих строк из этой красивой песни про «обыкновенное человеческое счастье». Вам по долгу службы, вероятно, положено верить в каждую хотя бы чуть-чуть претендующую на адекватность мать этого мира и госпожа Воронова под эту характеристику с натяжкой, но подходит. Мать может что-то там изображать, она могла даже пытаться оправдать себя перед собой же, кое-как защищая меня издалека, но если бы она меня любила - по-настоящему любила, как должна любить ребёнка мать - она бы меня не бросила. Посмотрите этой правде в глаза и перестаньте, пожалуйста, надумывать лишнее про меня, мои надежды и мои ожидания. Это откровенно раздражает. Я сама велела Станке Вороновой исчезнуть из моей жизни навсегда, когда она вдруг решила, что смерть моего папаши даёт ей какие-то шансы в отношениях со мной. Она это сделала. И это лучшее, что смогла сделать эта женщина как моя мать. А тоска... о ней я ещё подумаю. Уверена, там есть более правдоподобные причины. Так что давайте закроем тему, хорошо?