Из Темноты . Часть первая: Дядюшка Бо

Глава 15. Шестерёнки

- По-моему, она сломалась, - виновато сообщила я следующим вечером, протягивая ему шкатулку.

- Ага, - Бронислав Патиенс аккуратно принял вещицу, сел за стол, и попытался её завести.

«Трынь!» - жалобно раздалось из шкатулки, и та смолкла, больше не удалось извлечь из неё ни единого звука. Бронислав хмыкнул и принялся её разбирать. Я стояла рядом и наблюдала, смущённо переступая с ноги на ногу: он наверняка решит, что это я её сломала.

- Шестерёнки стёрлись, - сказал дядя. - Оно и понятно – вещь-то не новая.

-Старше меня, - машинально ляпнула я.

Бронислав Патиенс поднял глаза, глянул на меня, но тут же вернулся к шкатулке:

- Их бы заменить… Я имею в виду – шестерёнки. Тут, впрочем, ничего сложного. У меня даже где-то были …

Он открыл ящик в столе и принялся рыться там.

- Ага, вот! – торжественно вытаскивая маленькую весомую коробочку, в которой что-то гремело, сказал дядя Бронислав. - Знал, что оставались.

Глядя на него, я невольно улыбнулась: таким он выглядел воодушевлённым.

- Чего усмехаешься? – с неизвестно откуда взявшейся здесь отвёрткой в руках Бронислав Патиенс повернулся ко мне. В глазах его горел азарт: - Я просто давно не делал ничего такого… Недавно вот у Хьюго часы сломанные отобрал. Я просто раньше очень много с такими вещами возился, даже сам кое-что смастерить умел…

Я в это время вспомнила вчерашний сон и, хоть мне и не хотелось отвлекать дядю Бронислава от его увлечённой работы, набралась духу и сказала:

- Извините, мне надо самой это починить.

Он поднял голову и вопросительно на меня посмотрел.

- Я обещала, - пояснила я.

- Кому?.. А, ясно, - с лёгким разочарованием дядя Бронислав закивал головой и уступил мне своё место за столом.

Кто бы мог подумать, что чинить что-то так сложно! Даже под чутким руководством дяди Бронислава это тяжело, к тому же я с трудом различала мелкие детали в полумраке его комнаты.

- Аккуратней с этим, а то ещё хуже сделаешь, видишь, какое всё тонкое, - стоя у меня за спиной, дядя отдавал мне указания, - крепче закручивай, а то сдвинется. Тут всё на своём месте должно быть…

Когда, наконец, я водворила последнюю шестерёнку на место, я почувствовала глубочайшее облегчение и вздохнула.

- Держать обещания иногда трудно, да? – поинтересовался Бронислав Патиенс.

- Угу, - буркнула я, с удовольствием вставая из-за стола и распрямляя спину.

- Проверим теперь, как работает?

Шкатулка заработала, а на лице у дяди появилась улыбка.

- Ещё что-нибудь сломаешь – приноси, - с лёгкой иронией сказал он.

- Обязательно.

Какое-то время была слышна только мелодия из шкатулки. Когда стало тихо, он взял шкатулку со стола и протянул мне:

- Думаю, теперь это твоё.

Я взяла вещицу и покрутила в руках.

- Дядя, - сказала я, глядя на крошечную балерину.

- М? – нехотя откликнулся он, складывая инструменты в стол.

- Почему некоторые куклы у мамы обгорели?

Ящик стола задвинулся с громким стуком.

- Это одно из самых… жутких вещей из моего детства, - признался Бронислав. Патиенс.

Я не без любопытства глянула на него, но спрашивать дальше как-то не решалась.

Он вздохнул и рассказал:

- Шери начиталась всякого, и узнала, что раньше ведьм, да и вампиров – кто их там старался различить, - судили и казнили, сжигая на костре. Это так запало ей в душу, что она решила сыграть в такой суд. Всё бы ничего, но она смогла утащить с кухни спички и устроить настоящий костёр в комнате. Я был рядом и успел потушить огонь, но с некоторыми игрушками пришлось попрощаться.

- Вы испугались?

- Ещё бы! – воскликнул Бронислав.

Я согласилась:

- Это и вправду жутко…

- Всё обошлось, - успокоил Бронислав.

Я вздохнула и сползла вниз по стулу, крутя в руках шкатулку.

- Ты выглядишь грустно, - заметил дядя, по обыкновению присаживаясь на край стола.

- Я думаю, что зря я увидела то, что увидела, - призналась я.

- Неужели тебе бы не хотелось знать правду?

- И что это за правда? – возразила я; в груди у меня стало тяжело. – Папа с мамой расстались – из-за меня. Мама поссорилась с семьёй – опять из-за меня. Да даже этот пожар не случился бы, если бы не было меня.

Я нашла в себе силы поднять голову и посмотреть на дядю; он слушал очень внимательно. Я призналась:

- С тех пор, как папы нет, я всё время чувствую себя лишней.

Взгляд его зелёных глаз стал очень мягким. Прохладные пальцы коснулись моей щеки и стёрли с неё слезу.

- Я думаю, это непросто, - согласился Бронислав и добавил: - Но подумай: неужели ты не принесла в жизнь окружающих ничего хорошего?