Из Темноты . Часть первая: Дядюшка Бо

Глава 16. Шрамы

С того вечера многое поменялось. Я спала утром допоздна, а потом с нетерпением ждала захода солнца, потому что просыпался дядя. Он, конечно, настаивал, чтобы я ложилась пораньше, но это было невозможно, ведь у нас было так много дел. Мы бродили по замку вместе, и у Бронислава Патиенса, казалось, была история про каждую, даже самую позабытую и пыльную безделушку. Он рассказывал мне истории о старине, о замке, о наших предках с портретов и, хоть часто кровавые, эти истории помогали мне почувствовать себя частью чего-то важного. К тому же, кроме рассказов, Бронислав мог ещё и показать. Воспоминания приходили ко мне – в его присутствии – невероятно легко и быстро, хоть между нами могли лежать не десять и не двадцать лет, а целые века. Настоящее волшебство начиналось, когда вещи шептали свои секреты и неярко мерцали в темноте.

Дядя показал мне в библиотеке полку, упрятанную в дальнем угле, с художественной литературой. Её не так просто было найти.

- Родители считали это пустой тратой времени, - объяснил Бронислав, пролистывая сборник стихов, - надо было читать только по делу. Но я покупал эти книги – не выкидывать же?

Я была рада, что их не выкинули, потому что я, наконец, могла скоротать время над романом про рыцарей, пока дядя высыпался.

Мы-таки устроили киносеанс, и, впоследствии, не один. Попкорна и колы не было, но я наловчилась тонко нарезать хлеб, делать смесь из специй и масла и, щедро обмакнув в эту смесь хлебный ломтик, подсушивать в духовке. Чем не чипсы?

Хьюго тоже был приглашён на кино-ночь. Однако оказалось проще перетащить телевизор и кассеты вниз, в гостиную, чем заставить старика подняться по лестнице в башню: его колени уже не выдерживали такого восхождения. Не то, чтобы Хьюго очень любил киноискусство и музыку; но присоединялся к нам с дядей и тихо присутствовал, наблюдая за нами, как за детьми.

Дядя учил меня играть в шахматы. Из коробки, что досталась мне в наследство, я достала набор шахмат, а когда показала его дяде, он обрадовался ему, как старому другу:

- Неужели он? Да, тот самый, - заулыбался он, рассматривая фигуры, и пояснил: - Просто я его сделал когда-то и подарил Шери на день рождения, а она… Ну, впрочем, ты и сама можешь посмотреть?

Дядя Бронислав расставил фигуры на доске, и, отведя меня чуть в сторону, попросил меня наблюдать. Шахматы эти казались очень-очень старыми, и на вид никуда не годились. Стоя так и таращась на них минут десять, я уже отчаялась увидеть в них хоть что-то, но тут дядя Бронислав дёрнул меня за рукав:

- Смотри!

Я глянула на стол – шахматы зашевелились. Взбрыкнув гривой, белый конь первым легко и уверенно скользил по доске, за ним скромно подалась к противнику чёрная пешка… И вот я увидела призрачные руки воспоминаний, двигающие фигуры, и услышала голос:

- …Погоди, которая из них ладья?

Голос, - я уже узнала его, - принадлежал отцу, и он был явно озадачен.

- Вот эта, сколько раз можно повторять! – хихикнув, ответил голос Шери, и её рука подняла в воздух фигурку.

-А ну… понятно.

- Ты опять забыл, как ходить? – спросила Шери после короткой паузы.

-Ну нет, что ты, я всё помню, задумался просто…не то чтобы… Да, я забыл.

- Разве так сложно?

-Нет, но… Ну, то есть да.

Теперь я уже отчётливо видела их в сумерках. Они сидели на траве по разные стороны доски, на которой стояли блестящие новенькие фигуры, вокруг тихо шуршала листва, и редко чирикали незримые птицы - они, наверное, были где-то в лесу. Оттуда, из воспоминания, веяло прохладой. Выглядело это так, будто среди комнаты замка вдруг появилось полупрозрачное мутное стекло, по поверхности которого скользило изображение.

Шери снова хихикнула.

- Ладьёй ходят вот так, - весело сообщила она.

- Угу, - хмуро кивнул Мэтт и поправил шляпу, не отводя взгляда от доски.

- Ходи, - нетерпеливо сказала Шери. Ей нравилось смотреть, как Мэтт ей проигрывает.

- Сейчас, - раздражённо бросил Мэтт. А сам подумал: «И зачем только я согласился с ней играть? Сдую, да и только. Опять».

И он наугад передвинул фигурку.

Шери вздохнула:

- Ладно, для начала неплохо, нужно только больше практики. Тебе мат. Опять!

И она рассмеялась, а Мэтт придал себе обиженный вид и поджал губы, хотя сам тоже давился от беззвучного смеха.

Воспоминание размылось и растаяло, а его место заняло другое. Теперь доска стоит на скамейке в каком-то полудиком  парке. Шери обеспокоена, и понятно почему – из-за деревьев уже забрезжил утренний свет.

- Ой, сколько времени! Я совсем забыла, мне давно надо быть дома! – говорит она и спешно поднимается.

- Да ладно тебе, рано ещё, - Мэтт вскидывает руку и смотрит на часы. - Ещё и половины пятого нет!

- Мне надо идти! – настаивала Шери.

- Пока! – быстро сказала она и бросилась прочь.

- Пока, - произнёс Мэтт, озадаченный таким стремительным уходом. «Мы же ещё партию не закончили», - подумал он и вдруг закричал: