Из травницы - в графиню

Глава 8

- Я не хочу! - отчаянно шепчу, давясь слезами.

Но разве у меня есть выход? Ведь нет же!

Надо идти спать! - увещеваю себя. Но как уснуть, когда на душе такое?

Поднимаюсь и беру огниво. Растапливаю печь и зажигаю свечу. Кухня завалена грязной посудой. Может, хоть это поможет отвлечься?

Кадушка полна воды. Я начерпываю её в медный тазик и опускаю туда кружки. Мне уже нечего терять. Я протягиваю руку к поверхности воды. В тазике закручивается самый настоящий вихрь.

Вот и всё. Чистая посуда стоит на своих местах. Это просто невероятно! Так быстро, да и воды меньше, чем обычно, ушло. Вот только устала сильно. Но это хорошо. Может, усну хоть.

Я действительно засыпаю. И просыпаюсь, как обычно, на рассвете. Окутанная мрачным унынием, иду на кухню. Ещё вчера собиралась напечь маленьких сладких печенюшек в форме птичек. Их полагается раздавать после похорон, особенно детям и нищим. Чтобы помолились о душе усопшего.

В глаза бросается вымытая вчера посуда. Где-то в глубине души возникает вдруг странное чувство. Воодушевление и желание свернуть горы. Я засучиваю рукава и принимаюсь замешивать тесто. Рядом стоит кувшин с водой, которую надо постепенно подливать, чтобы добиться нужной густоты.

А ну-ка, давай сама! - мысленно взываю я. Чтобы не брать кувшин перепачканными руками.

Вода выплёскивается прямо в тесто. Вот так. Ну и пусть! Мне уже всё равно!

Я скручиваю фигурки птичек и кладу на железные листы. Теперь только дождаться, когда прогреется духовка.

Что бы ещё такое сделать? Дикий, невероятный азарт просто захлёстывает. Я знаю, так нельзя. Но какая теперь разница?

Я опять думаю о долгах. Да что же я? Срываюсь с места и хватаю ключи от лавки. Вот и та самая книга. Пробегаю глазами все записи о долгах. Много. Очень много. Но ведь в кладовой имеется кое-какой товар. Да и сама лавка. Хорошо, что она стоит отдельно от дома. Прямо напротив через улицу. Её можно просто продать. И экипаж. На худой конец, кое-что из мебели и остатки моих украшений.

Вот только на что я буду жить? Да и налог за землю, на которой стоит дом, надо платить.

А что, если...? Зачем мне этот зал на первом этаже? К чему подражать высокорожденным? Переделать, и всё! Что мешает мне открыть лавочку, где будут продаваться травы? А ещё я могу подавать чай с выпечкой, которую умею и люблю делать!

Меня пробивает дрожь. Я же не справлюсь! И что подумают люди?

Ах, какая разница! Разве я не убедилась, что никакие старания угодить всем не защитят от злословия тех, кто решит тебя опорочить? Из зависти, ненависти или даже просто так.

Я обхожу всех, кому задолжал мой покойный муж. Молю подождать ещё немного. Клянусь, что обязательно рассчитаюсь. Один из кредиторов соглашается забрать в счёт долга остатки товара из лавки.

Желающие на саму лавку тоже есть. Вот только они предлагают за неё смешные деньги. Знают, что я - в безвыходном положении.

Иду на поклон к родителям. Прошу отца помочь хоть чем-нибудь. Он всё-таки мужчина. Увы, он предлагает мне переписать на него имущество и вернуться домой.

Я молча встаю и выхожу. Не знаю, что на меня нашло. Даже пару раз останавливаюсь и уговариваю себя вернуться и согласиться.

Что за странное упрямство поселилось вдруг во мне? Сама себя не узнаю. Это пугает даже. Но страх вновь не иметь ничего своего: ни комнаты, ни времени, ни собственной воли - оказывается сильнее.

Наверное, я действительно порочная. Потому что порядочная женщина должна быть при мужчине. Не при отце - так при муже. Не при муже - так при отце. Ах, если бы у меня хотя бы сын был!

Слёзы затуманивают глаза. Мне надо вернуться в родительский дом. Хоть племянников буду нянчить.

Но перед глазами встаёт потухший взгляд тётки-приживалки. Я не хочу так жить!

И потом... Я опять принимаюсь думать о своей странной власти над стихией воды. Это пугает и манит одновременно. Завораживает и притягивает. И совершенно точно не несёт никому никакого зла!

Главное, чтобы не узнали. Если я буду жить одна - никто не увидит. Буду тихо трудиться, носить траур по мужу и заниматься любимым огородом. Цветы разведу ещё.

И потом, я ведь могу взять к себе сироту! Бывает же, что кто-то из бедняков умирает, и остаётся крохотный младенчик, который никому особо и не нужен. Ведь его нужно долго кормить, прежде чем сможет работать.

Встану на ноги, рассчитаюсь с долгами - и буду молить богов, чтобы послали мне ребёночка. Сироту. Потому что выходить замуж я больше не хочу!

Я продаю экипаж вместе с конём. Отдаю часть долгов. Но что делать с лавкой?

Слышу стук в дверь и бегу открывать. Это сосед из дома наискосок. Тоже вдовец. Противный к тому же. Не слишком опрятный и жадный до такой степени, что его сын и сирота-племянник ходят в обносках.

- Насчёт лавки я. И вообще... Ты хоть в дом-то меня пусти!

Отступаю назад, пропускаю и закрываю дверь.

- Замуж хочу тебя позвать! - ошарашивает меня гость. - Хозяйка в дом нужна!

О, боги! За кого он меня держит? Харк хотя бы симпатичным был. Пусть и худой, но сильный и мужественный. А этот с пузом и плешивый ещё!

Чтобы отвязаться, отвечаю:

- Я обет дала богине Судьбы - год траур по мужу носить!

Лицо соседа искажается недовольной гримасой.

- Вот лавку продала бы! - добавляю я.

Цена, которую он мне предлагает - звучит, как издевательство.

- Побойся богов! - говорю. - Нехорошо это - вдову обижать!

- А ты бумагу-то подпиши, что за меня выйдешь! - не отстаёт он. - Я твои долги тогда оплачу!

- Уходи! Я тебе всё сказала!