Из травницы - в графиню

Глава 9

Мне страшно от самой себя. Что я творю? Кажется, я опять свернула не туда. Но я не могу иначе! Не могу, и всё!

Хочу просто жить. Самой решать, что мне делать. Сидеть под яблоней и радоваться солнцу. Собирать травы. Печь печенье.

И да, разговаривать с водой! Ощущать её ласковое прикосновение. Видеть, как она становится живой и покорной моей воле.

Вода - это жизнь! О, как я хочу дарить жизнь! Чтобы всё вокруг было живым и прекрасным!

Я раздобываю цветы и сажаю их перед домом, по сторонам от крыльца. Соседи смеются надо мной, потому что уверены: скоро меня выгонят на улицу. Но я не теряю надежды. Часть долгов мужа я уже отдала.

Отчаянно торгуюсь с самым крупным кредитором. Хочу, чтобы он забрал лавку и выплатил мне разницу между долгом и её настоящей стоимостью. Он не соглашается. Говорит, лучше подождёт ещё немного и выкупит её за бесценок. Смеётся прямо в лицо. Потому что меня некому защитить.

Ещё один приходил домой и намекал на нехорошее. Я опять отделалась словами про траур по мужу. Но что будет, когда пройдёт этот год? Даже отец пугал, что одинокую вдову в покое не оставят.

Я боюсь погубить свою душу. И не хочу иметь дела с мужчинами! Хватит с меня боли и унижения! Я больше не хочу терпеть!

Наконец, я решаюсь потратить то, что откладывала на чёрный день. Мне перестраивают первый этаж и я открываю свою лавку.

Покупателей очень мало. Большинство вообще приходят лишь для того, чтобы на меня посмотреть. Но я продолжаю идти своим путём.

Продаю часть мебели и посуды и плачу налог. Экономлю каждый грош. В конце концов, у меня есть свой огород и я питаюсь почти исключительно тем, что вырастила сама.

Лето оказывается засушливым. Люди говорят, в Марне ещё такого не было. Даже колодцы начинают пересыхать.

Я заглядываю в свой. Вода плещется на самом дне. Что будет, если она иссякнет? Наклоняюсь и вглядываюсь в прохладную глубину. Чувствую, как живительная стихия начинает двигаться. Отзывается на мой зов.

А ведь она везде. В земле. В растениях. Именно с её помощью я оживила полузасохшую яблоню. В воздухе даже. Я ощущаю её в самых неожиданных местах.

В глазах словно мутится вдруг и видимый мир представляется призрачной круговертью потоков и вихрей. Они подо мной и надо мной одновременно. Я представляю, как они сплетаются воедино.

Резкий порыв ветра проносится по двору. Поднимает пыль и заставляет трепетать листья. Ясное небо буквально на глазах заволакивается тучами.

Насмерть перепуганная, я несусь в дом и захлопываю за собой дверь. Короткий яростный ливень стучит по крыше.

- Сроду такого не было! - долго судачат соседи. - Четверть города промочило, а над остальными улицами ни капельки не пролилось!

Неужели это правда я? Старательно отгоняю от себя эту мысль. Не может такого быть! Просто случайность.

Я по новой перебираю всё, что имеется в доме и нахожу целую груду вещей, которые можно продать. Оставляю себе лишь самое необходимое. Рассчитываюсь с двумя мелкими кредиторами.

Опять заявляется сосед из дома наискосок. Сначала долго пьёт чай в моей лавке. Потом заводит неприятный разговор. Всё о том же. Липкий взгляд так и скользит по моему телу.

Хорошо, ко мне заглядывает подёнщица с соседней улицы. Как и я, вдова. Не так давно я вылечила её сына от кашля.

Острая на язык, она осыпает насмешками плешивого ухажёра. Тот встаёт и уходит, бормоча про себя ругательства.

- Ну, чего ты его боишься? - увещевает она меня. - Он тебе слово - ты ему два! А станет руки распускать - возьми скалку и огрей!

Вот как ей объяснить, что я так не могу? Не получится у меня просто. И так-то себя всё время виноватой и порочной ощущаю. И боюсь, да. Очень боюсь.

Отдав должное моему чаю с печеньем и повосхищавшись цветами, гостья уходит. Одна из немногих, с кем я чувствую себя более-менее спокойно.

Правда, я не обольщаюсь. Узнай она, что я творю с водой - тотчас растеряет всю свою любезность.

Но что же мне делать с оставшейся от мужа лавкой? Надо срочно продавать. Кредиторы больше не хотят ждать.

Наконец, я всё-таки решаюсь. Иду в городскую управу. Несу кое-какие дары. Так уж у нас в Марне принято. И прошусь на приём к самому городничему.

Чувствую, как всё внутри трясётся от страха. Но у меня нет другого выхода! Мне уже нечего терять. Если даже родной отец помочь отказался!

Робко вхожу в кабинет городничего. Низко кланяюсь. И произношу заготовленную и много раз повторённую дома перед зеркалом речь. Про своё печальное вдовство и несправедливость с продажей лавки.

- Я ведь не совсем дурочка, знаю, сколько она должна стоить! - объясняю я. - А мне и половины цены не дают!

Городничий смотрит на меня, как на досадное недоразумение. Ох, чувствую, зря я сюда пришла. И тут мне словно в голову что-то торкает и я говорю:

- Если и вы мне не поможете, я к самому барону Арскому пойду! Может, хоть он меня защитит!

Городничий грозно сводит брови. Мне хочется провалиться сквозь землю. Не знаю, откуда у меня берутся силы, чтобы просто стоять и смотреть ему в глаза.

- Ладно уж, разберусь! - нехотя бросает он.

Я протягиваю ему своё прошение. Три дня над ним корпела. Раз десять точно переписывала.

Пробежав бумагу глазами, городничий задумывается. Потом произносит:

- Не ходи никуда больше! Лавку управа выкупит.

Я опять кланяюсь и благодарю. Окрылённая его обещанием, выхожу на улицу. Здорово я про барона сказать додумалась. Слухи ходят, что у него действительно можно добиться правды. Он, конечно, человек суровый. Но, говорят, справедливый и не жестокий.

Правда, моя радость быстро гаснет. Потому что навстречу попадается чёрная карета с зарешёченным окном. Инквизиторы. Тут недалеко их особняк. Мимо которого я даже проходить боюсь.

**********

Новая книга литмоба "Первый брак комом":

Полина Миронова