Из варяг в греки

Глава 2 Практика против теории

Осторожно!

Немецкий язык анализируется историком. Эта процедура может неприятно шокировать лингвистов.

Практика против теории

Рассказ

Предисловие

Комментируя иронические рассказы о школе, некоторые читатели указывают, что они лингвисты. Не филологи, а именно лингвисты. Это означает, что они во время обучения в высшей школе так и не сформировали научное мышление, и не приобрели научный взгляд на окружающую действительность? Или за словом «лингвисты» понимается что-то другое?

Игорь Иванович

Когда произносишь слова теория и практика, вспоминается коллега Андрея Васильевича по средней школе, искусствовед в пятом поколении, Игорь Иванович. Учитель МХК* считал историка теоретиком и сухарем, очень далеким от практики и жизни. И встречая Андрея Васильевича, всякий раз он повторял строки из «Фауста» Гёте «Теория, мой друг, суха, / Но зеленеет жизни древо». Игорь Иванович всегда говорил эту фразу на русском. Все же он повторял её так часто, что если бы произносил её на немецком, то историк непременно выучил бы её наизусть. «Grau, teurer Freund, ist alle Theorie, Und grün des Lebens goldner Baum».

Андрей Васильевич же был с такой оценкой категорически не согласен. Он полагал, что любое исследование, и в частности в истории, длительно. Мы, к сожалению, не являемся первопроходцами, открывающими новые факты и по праву первооткрывателей дающие им свое описание, оценку и из них формируем общее представление об эпохе или даже эпохах. Перед нами трудилось много не то что отдельных ученых, а поколений исследователей. Об их пути и результатах можно ознакомиться каждому любознательному в книгах по историографии. Тем не менее, после ознакомления должно следовать основополагающему принципу науки: «Платон мне друг, но истина дороже» или, говоря простыми словами, «доверяй, но проверяй». А это означает, что полагает обратиться к первоначальным фактам, на которые опирается та или иная система взглядов. И необходимо эти факты вновь проверить, только теперь уже с точки зрения современного уровня знаний. И такое курсирование между теориями и фактами является обыденностью для любого исследователя, в том числе и историка.

Поэтому Андрей Васильевич полагал, что Игорь Иванович выражает устаревшие взгляды еще Средневековья на параллельность существования теории и практики. В то время схоластика — знания, оторванные от жизни, основывающиеся на отвлечённых рассуждениях, не проверяемых опытом — противопоставлялась практике — знаниям, получаемым из опыта.

Фрау Гросс

Как-то раз господин Распутин пришел на курсы немецкого языка и поделился с преподавательницей удивившей его историей. Она случилась с его сыном. Каждый день по утрам Андрей Васильевич отводил Антона в начальную школу, а затем забирал после уроков. По пути домой сын рассказывал папе, что произошло за день. Так Андрей Васильевич тренировал память Антона и заодно узнавал новости из школьной жизни.

И вот как-то раз сын, рассказывая о разговоре со своим одноклассником, выдал следующее предложение на немецком:

— Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder ist der Finger abgefahren.

Это предложение удивило Андрея Васильевича.

— Почему? — спросите вы. — Что в нем необычного? «Фридрих сказал, что его брату переехали палец на руке».

В этом предложении для Андрея Васильевича необычным было не содержание, а форма.

На курсах немецкого языка занятия вели несколько доцентов или по-нашему учителей. Одной из них была фрау Гросс или Анна Павловна. Она родилась в Питере и имела два высших образования: одно российское и второе немецкое. Обремененная такими знаниями Анна Павловна легко преподавала на курсах для иностранцев, и писала пособия по немецкому языку. Вполне возможно, что вы даже занимались по ним.

Вы можете, не поверив автору на слово, посмотреть в её пособии в разделе о сложноподчиненных предложениях, что сказуемое, т.е. глагол, пишется в подчиненном предложении после таких союзов, как например, dass, в конце предложения.

В настоящем времени В КОНЦЕ предложения будет один глагол, в прошедшем времени — причастие и глагол, а в будущем времени — два глагола. И предложение, сказанное сыном, должно было бы звучать так: «Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder der Finger abgefahren ist». А если добавить еще и модальный глагол в такое предложение, то… , но не будем так сильно издеваться над читателем и послушаем разговор господина Распутина с преподавательницей.

— Анна Павловна, — обратился Андрей Васильевич, — тут сын из начальной школы принес такое предложение: «Fridrich hat mir gesagt, dass von sein Bruder ist der Finger abgefahren». Что вы думаете по этому поводу?

— Андрей Васильевич, — ответила она, — у вашего сына немецкий язык ведь не является родным. Мальчик мог что-то неправильно услышать от одноклассников. И за мои почти двадцать лет общения с немецкими детьми, я ничего подобного не слышала.

Получив такой авторитетный ответ, вы бы, наверное, усомнились в правильности услышанного Антоном в начальной школе. Как-никак Анна Павловна учитель и два десятка лет преподает язык. Кто как не она знает его хорошо? Тем не менее, Андрей Васильевич возразил. Ну, почему он не может, не возражая, сразу принять, что солнце желтое, а трава зеленая?!