Иза| Белла |триса

Часть 17. Разговоры.

Первое утро в Форксе для Беллы началось с грома и молний, к счастью, только в их реальном воплощении – на улице разыгралась гроза. Она успела умыться и несколько минут понаслаждаться наблюдением за буйством природы через окно, когда услышала свист закипевшего чайника и поспешила спуститься вниз, застав Чарли на кухне за приготовлением завтрака.

- Доброе утро, папа. Пахнет очень вкусно!

- Доброе, Беллз. У нас на завтрак сегодня моё коронное блюдо.

- Яичница с беконом?

- Именно! – Чарли по-доброму рассмеялся.

Беллу радовало, что отец был привычно весел, словно вчера и не произошло ничего необычного. Она привычно заварила чай, добавив в специальный керамический чайник ложку листьев чёрного чая, несколько веточек сушеной мяты, щепотку гвоздики и палочку корицы – именно такой чай они с отцом пили по какому-то негласному правилу каждое лето в дождливые дни.

По окончании завтрака Чарли с лёгкой грустью посмотрел в опустевшую кружку и с еле слышным тихим вздохом спросил:

- Ну что, пойдём смотреть мамину картину?

Белла с несмелой улыбкой кивнула. Она помнила, что отец не любит откладывать какие-либо дела на потом, но всё равно приятно удивилась. А через пару минут, успев за это время подняться в свою комнату и снова спуститься вниз, но с тубусом в руках, удивился Чарли, увидев на журнальном столике в гостиной экземпляр Расширенного Кодекса США.

- Это твой или мой?

- Твой.

- А я вчера его искал, - пробормотал отец, открывая крышку тубуса.

- Мы похоже случайно оба ко мне положили.

- Понятно, что ж.

Чарли переложил книгу и вытащил из тубуса скрученную картину, осторожно расправляя её вместе с Беллой на журнальном столике. Отец высказал удивление, что холст не попытался свернуться обратно, а остался прямым, когда они с Беллой его расправили. Сама юная волшебница смогла лишь кивнуть, полностью поглощенная рассматриванием изображения. Картина была прекрасна. В сияющем драгоценными друзами гроте под переливами солнечных лучей, больше похожих на невесомую золотистую вуаль, лежал на животе изящный жемчужно-белый дракон, слегка опираясь на передние лапы. Казалось, что они с отцом сморят в окно, а дракон специально им позирует. Одно его крыло, прикрывая задние лапы и часть хвоста, было почти полностью раскрыто, вытягиваясь в сторону художника, куда смотрела и чем-то похожая на кошачью голова, венчавшая достаточно длинную изогнутую шею. Его глаза не имели зрачков и переливались множеством разных цветов, а на загривке и по хребту шли шипообразные наросты, отличавшиеся от основной кожи лишь чуть более светлым оттенком.

- Такое ощущение, что он улыбается, как кот, объевшийся сливок, - Чарли улыбнулся и привычно повернул голову немного набок, рассматривая диковинного зверя.

- Всё может быть, - Белла кивнула, завороженно рассматривая дракона, ещё недавно казавшегося величественным, а после слов отца действительно чем-то напомнившего большого довольного кота.

И тут дракон моргнул, зеркально повторил движение Чарли и зевнул, распахивая алую пасть с большим количеством разнокалиберных зубов и змеиным языком.

Чарли не сдержался от короткого нецензурного восклицания, резко отшатываясь и плюхаясь на диван, чем вызвал смех дочери.

- Ты этого не слышала!

- Как скажешь, пап, - Белла, продолжая смеяться, подняла раскрытые ладони вверх, на уровень плеч.

Чарли нервно усмехнулся и снова посмотрел на картину. Дракон, казалось, около минуты почти не шевелился, наблюдая за ними, потом неожиданно подмигнул, подтянул к телу расправленное крыло, махнул длинным хвостом и по-кошачьи свернулся клубочком, устраивая голову на широкой части хвоста.

- Он живой? – Голос отца еле заметно дрогнул.

- Нет, он нарисованный, - её голос прозвучал немного сипло и Белла коротко откашлялась, справляясь с эмоциями. Она не видела эту картину раньше, потому что мама просила её не подглядывать и всегда занавешивала мольберт плотной тканью. Теперь Белла была переполнена восторгом. Подумать только, её мама, будучи сквибом, смогла нарисовать двигающуюся картину! Раньше она считала, что так могут только волшебники, более того, знала, что среднестатистический художник-волшебник, не имеющий специального дара от Магии, может потратить на освоение искусства создания двигающихся картин около года, а то и больше. При этом почти каждый маг, по крайней мере из аристократов, мог на короткое время «оживить» любую картину, но должен был находиться поблизости от неё весь период действия специальных чар. Но мама была далеко, отец колдовать не способен.. На этой мысли Белла чуть-чуть зависла, вспоминая слова гоблина. Кажется, говорить о неспособности сквибов к волшебству всё же неверно. Быть может, правильнее будет сказать, что отец пока не освоил волшебные техники? Мир неожиданно оказался сложнее, чем Белла привыкла, впрочем, раньше у нее и не было времени изучать новое, а теперь есть. Вынырнув из мыслей, она перевела взгляд на отца, который завороженно, но с долей тревоги во взгляде, продолжал наблюдать за продолжающим шевелиться драконом. Спустя несколько минут дракон снова расправил крыло и посмотрел словно бы прямо на Беллу, потом замер, но его грудная клетка словно бы медленно вздымалась и опадала. Наконец дракон снова моргнул, повернул голову набок и зевнул. Белла кивнула сама себе.