Избежать развода. Влюбить мужа

Глава 6. Сказка на ночь

Не знаю, что случилось с Феликсом, но он вдруг начал вести себя… почти сносно. Началось все с вычеркнутых пунктов в нашем контракте – для начала, по одному с каждой стороны. В трудовые будни мы мало пересекались и, видимо, из-за этого напряжение немного спало. Во вторник избавились еще от нескольких требований – я больше не должна приносить мужу свежевыжатый сок (тренируется он вечером, а я в это время чаще всего на работе, не ехать же ради идиотской прихоти домой?), а Феникс может уже не называть меня «душенькой моей ненаглядной».

– Хорошее решение, «ледышка» тебе идет больше, – прокомментировал новую «поправку» Феликс.

По вечерам он все еще должен читать мне сказку перед сном. Если бы нам пришлось в течение недели избавиться от всех пунктов, этот я бы вычеркнула в последнюю очередь – ведь он больше всего бесит Феликса. «Колобка», «Теремок» и «Кашу из топора» я прослушала за первые три дня.

В четверг Феликс пришел с работы позднее обычного – ближе к девяти. Уставший, какой-то загруженный. Я даже думала сжалиться и разрешить ему пропустить одну вечернюю историю, но не стала – мне-то поблажек никто не давал. Я все еще вынуждена ходить по дому либо в костюме, либо в строгом платье, как на работе.

– Через сколько ждать тебя в спальне? – спросила я, заглянув к Феликсу во время позднего ужина.

Он недовольно оторвался от тарелки. Задумчивое выражение лица ему даже немного идет – сразу кажется умным человеком. Но потом иллюзия тает от его слов:

– Кажется, мы должны ужинать отдельно?

– А ты что, видишь, чтобы я пришла с тарелкой? – отбиваю его удар. – Когда мне ждать сказку?

– Через сколько ты ложишься?

– Через двадцать минут.

– Значит, буду через двадцать.

Я дохожу до спальни и наконец меняю рабочий костюм на пижаму, забралась под одеяло. Играть роль – так от души. Феликс явился как по часам, ровно когда обещал. Придвинул к кровати стул, повернул его спинкой к кровати и сел. Обычно у него в руках телефон, с которого он читает сказки, но в этот раз его почему-то нет.

– Ты без шпаргалки? – спрашиваю я, укрываясь почти с головой легким одеялом.

– Телефон на зарядке. Так что я просто отсижу здесь положенные пять минут и свалю.

– Так не пойдет.

Феликс вздыхает.

– Я не знаю никаких сказок, ледышка. Либо ждем, пока мобильник зарядится, либо сидим в тишине. И второй вариант меня более чем устраивает.

– Не знаешь сказок? – удивляюсь я. – Совсем никаких?

– Я родился в реализме. Здесь нет скатертей-самобранок и волшебных палочек.

– Ты думаешь как взрослый. Сказки придумали для детей.

– У нас было разное детство. В моем не было чудес.

– А как же Винни Пух? Кот в сапогах? Дед Мороз? – допытываю я.

Феликс, сложив руки на спинке стула перед собой, положил на них голову и, кажется, прикрыл глаза.

– Вместо Деда Мороза – дядьки с толстыми кошельками, которые дарили нам дорогие подарки: телефоны, планшеты. Мы обменивали это на конфеты, не зная цены. Кто-то – на сигареты.

– Нам?..

До меня понемногу начинает доходить. Уж не потому ли Феликс так нервно реагирует на любые упоминания детства, родителей? Но он не может быть из детского дома – я ведь точно видела среди свадебных приглашений одно для его мамы. Он бы не стал ее выдумывать.

– Нам, – подтверждает Феликс, не поднимая головы. – Первый телефон мне достался лет в десять. На Новый год нам выдали их в красочных упаковках. Ребята постарше тут же выменяли его у меня за пакет со сладостями. До не меня не сразу дошло, что это был чистой воды обман. К следующему празднику я сам успел раздобыть шоколадок и выменял себе несколько гаджетов. Ими никто не дорожил, потеряешь или обменяешь – потом подарят еще. Нулевая ценность от меценатов, прикрывающих свою задницу благотворительностью. Никому из нас не нужны были телефоны, или дорогие игрушки, или еще что-то такое. Радость от этих вещей исчезала за минуту. Забавно. – Феликс усмехнулся. – Когда я вышел на волю, мне понадобилось пять месяцев, чтобы самостоятельно заработать на самый дешевый телефон. В тот момент бы попросить кого-нибудь о помощи, но после восемнадцати лет нас просто выкидывали на улицу.

Что это с ним сегодня? Какое-то лирическое настроение, он даже готов делиться такими личными воспоминаниями. Не вспугнуть бы…

Но Феликс продолжал говорить и без моего вмешательства:

– Мне повезло чуть больше. Еще когда я был в детдоме, одна из воспитателей брала меня иногда к себе. Всех брала, на самом деле, но меня – чаще остальных. Я даже встретил у нее однажды Новый год. Не было дорогих подарков, хотя я, избалованный, думал, что будут. Зато вместо этого – оливье, которое мы сделали вместе. За вечер я успел четыре раза порезать пальцы – до этого никогда не готовил, хотя мне было уже почти пятнадцать лет. Получился «кровавый салат», как мы тогда шутили. До этого – вместе нарядили елку. По телевизору шла «Ирония судьбы», но я не знал, что в «настоящих семьях» это традиция, а не просто странная прихоть. В двенадцать часов зажгли бенгальские огни. Не фейерверк, конечно, но было по-домашнему здорово. Это было ценнее всех идиотских подарков, которыми обычно пытались заглушить наше несчастье.

– Ты эту воспитательницу?.. – Я почему-то не смогла продолжить.

– Хотел пригласить на свадьбу, да. Она не смогла, но приехала в этот понедельник. Хотела увидеть меня счастливым, а увидела… то, что увидела. Сегодня она уехала домой.

Вот откуда его печальное настроение. Похоже, он к ней сильно привязан. Даже привычная колкость с него сегодня спала, ушла на второй план.

– Сегодня провожал ее на поезд и думал: почему она не может остаться? Почему человек, которого я называю мамой, уезжает? Почему я вынужден жить с не-близкими людьми вместо своей настоящей семьи?

А, вот и колкости. Стоило только о них вспомнить.

Феликс поднимает глаза на меня. В его взгляде скользит ненависть – но уже не та, которая была обычно. Что-то изменилось. Это не взрослая злость, а какая-то детская обида. Недолюбленность, которая тянется из детства и терзает его даже сейчас.