Избежать развода. Влюбить мужа

Глава 18. Ты – главный!

Феликс

Это очень странный вечер. Я и не думал, что какая-то детская игра вызовет во мне столько интереса, тем более что правила звучали ужасно скучно. Но я и сам не заметил, как втянулся, как бесился, когда Оскар специально не угадывал слова. А потом и сам понял, в чем прикол, и решил посмеяться уже над Марго – она стерпела все мои тупняки и смогла-таки объяснить слово «взаимопонимание», хотя я мог бы понять его по одному лишь пояснению: это то, что наконец появляется между нами.

Когда Марго застывает у входа в комнату, ее лицо оказывается очень близко к моему.

– Ты ведь в курсе, что не обязательно тратить свое время? – спрашивает. Заботится. Заботились ли обо мне когда-нибудь, хоть кто-нибудь, кроме приемной мамы?

Пожалуй, нет.

Пожалуй, не стоило сегодня пить вино, мой организм слишком «на вы» с алкоголем. Вот и сейчас – от пары бокалов ударило в голову, появляются шальные мысли. О том, что если бы Марго решила все-таки переодеться, я бы обязательно заглянул за дверь. Потом, наверное, получил бы по морде. Ну ничего, не велика цена. Хотя я ведь уже видел ее обнаженную.

Видел… в первую брачную ночь. Когда вел себя как полный мудак. Осыпал ее антикомлиментами, назвал… уже не помню. Кажется, сухой воблой. Она и казалась мне не человеком – так, куском мяса, горсть серебрянников, за которую за выторговал целый бизнес. У нас с ней едва ли что-то получится, пока над головой висит этот договор с Егором Васильевичем. Нужно ей хотя бы сказать…

– Я готова. – Марго разваливается на подушках и ожидает, что же сегодня я ей буду рассказывать. А я еще и не думал над этим.

– Ты неправильно легла, ледышка, – говорю я, чувствуя, что язык уже слегка отказывается шевелиться. Да и мысли путаются.

– А как надо? – замирает Марго.

– Ну как же… Как обычно слушают сказки? Спрятавшись под одеялом.

Я усмехаюсь и тянусь к кровати, хватаю одеяло, на котором она лежит, и накидываю край на Марго. Она вдруг отвечает смехом и начинает выворачиваться.

– Пусти! Я же как гусеница.

– Да-да, так и должно быть. Ты сегодня куколка-гусеница, будешь слушать сказку от мудрого Бабочка, – приговариваю я и продолжаю заматывать Марго в одеяло.

В какой-то момент она оказывается скована, а я нависаю над ней. Уже не просто бабочка, а волк над ягненком. Впрочем, края одеяла прижаты не плотно, она в любой момент может вытащить руки и оттолкнуть меня. Хотя почему-то не вытаскивает и не отталкивает, несмотря на то, что я явно перешел границу. Ее тело у меня между ног, я сам – прямо над Марго. Опуститься на сантиметров двадцать – и наши губы соприкоснутся.

– Собираешься рассказывать мне сказку из такой… позы? – Уголки ее губ подергиваются вверх. Зря я наговорил ей грубостей в первую ночь. Она очень даже ничего, даже внешне – такое милое, почти невинное лицо.

А вот у меня в голове вполне себе «винные» мысли. Я побыстрее сползаю с Марго, сажусь на край кровати. Обычно сижу на стуле, но сейчас, да еще и в привычной позе, я выдам свои мысли. Так что закидываю ногу на ногу и остаюсь сидеть здесь.

– Сегодня было весело, – вместо начала сказки говорю я.

– Я долго сомневалась, понравится ли тебе. – Марго выворачивается из одеяла и садится, подложив под спину подушку. – В итоге рискнула.

– Тебе нужно почаще рисковать. У тебя хорошо получается.

– Только если есть поддержка. Как ты заметил, не все мои решения проходят так легко…

Она о разговоре с отцом. Не хочу снимать с него ответственность, но то, как она там бормотала и лепетала перед ним, никого бы ни в чем не убедило. Если бы я так неуверенно заходил в бизнес, не продержался бы там и дня. В каждом новом обществе нужно вести себя так, словно ты там главный. Чтобы и другие в это поверили.

– Ты сама в себя не веришь, – говорю я. – С чего другие должны поверить?

– Звучит грубо. – Марго надувает губы и отворачивается.

– Нет, не грубо. – Я тянусь к ней ладонью и за подбородок аккуратно поворачиваю к себе. Наши взгляды встречаются. – Все начинается с себя. Все изменения. Даже жалко, что мы не в каком-нибудь Шоу Трумана, я бы показал тебе запись, как ты у отца в кабинете лепетала, словно ребенок сотую конфетку просит.

Марго пытается отвернуться, но я удерживаю ее.

– Да послушай! Вместе с этим я бы показал другую запись. Как ты в своем – в своем, слышишь? – ресторане первая бросилась на помощь упавшему парнишке, позабыв о себе. И как потом с восхищением все вокруг смотрели на тебя. И я – с восхищением. Вот такой тебе нужно быть. Такая ты на самом деле и есть, понятно?

– Ты что, кричишь на меня, убеждая, какая я классная? – улыбается Марго и касается моей ладони, убирая ее от лица. Наши руки соприкасаются, ложатся на кровать между нами, но не разъединяются. У нее прохладная ладонь – такая же прохладная, как и фамилия Холод.

– Кто же еще должен говорить об этом, как не твой муж? – ухмыляюсь я и сжимаю ее ладонь крепче.

Что-то между нами происходит. Почему-то не хочется уходить сегодня, хотя завтра нужно так рано вставать, что проще не ложиться. Но при этом кое-что и мешает – не могу же я с ней… мог бы. Если бы не дурацкое соглашение, которое мы заключили с отцом Марго. Пока не улажу все с ним или не признаюсь ей, ничего не будет. Нет смысла строить что-то, если скоро грозит землетрясение.

Но пока я нахожусь в своих мыслях, не замечаю, что Марго отпускает мою ладонь, переставляет руку поудобнее и тянется ко мне. Не успеваю даже задуматься, как наши губы соприкасаются – нежно, с ее стороны очень неуверенно. Думала, что я не отвечу?

Я подаюсь вперед, притягиваю ее к себе и целую крепче – нам все-таки не по пятнадцать лет. Мы все-таки муж и жена! Я все-таки…

…собирался ее предать.

От этой мысли отстраняюсь, хотя все тело сопротивляется этому решению.

– Ты права. Завтра рано вставать, поэтому я лучше пойду.

Уже в дверях понимаю, как грубо, наверное, прозвучали эти слова, и оборачиваюсь. Марго сидит на своей кровати совершенно растерянно.