Избежать развода. Влюбить мужа

Глава 19. Точки соприкосновения

Феликс уехал той же ночью, оставив меня с непонятным чувством. Поцеловались, надо же… В груди появилось приятное ощущение, что все теперь между нами будет хорошо. А еще – осталось сожаление. За то, как у нас все началось. За обидные слова, которые я успела наговорить неплохому, в сущности, человеку. За то, что не остановила его в ту ночь и не заставила остаться в моей спальне.

Но следующий день принес только разочарование. Мне казалось, Феликс должен был… ну, хотя бы позвонить? Это ведь он меня поцеловал, ему и делать следующий шаг! А иначе как я пойму, что это было не последствием алкоголя?

Или нет, каждый должен делать шаг навстречу другому по очереди… Тьфу, как школьница, честное слово. За несколько дней я столько раз хватала телефон с мыслью написать, что даже со счету сбилась. Но так и не написала.

Тем временем наступило воскресенье. Ольга, хотя я и не была уверена, что увижу ее сегодня, приходит вовремя, заходит в гостиную и занимает свое привычное место на кресле. Учительское место. Только сегодня у нее в нерадивых учениках только я.

– Здравствуйте, Маргарита, – говорит Ольга, совершенно не удивляясь, что моего мужа нет.

На всякий случай уточняю:

– Феликс в командировке.

– Да, я знаю. Он предупредил. Его не будет до следующей недели.

Надо же, значит, психологу он точную дату сказал, а собственной жене – нет. Ну, хотя бы одной загадкой меньше.

– Это прекрасный повод поговорить наедине о том, что беспокоит именно вас. – Ольга улыбается, но не так, как обычно – не как строгая училка. Теперь в ее выражении лица как будто промелькнуло что-то человеческое, женское понимание. – Нелегко привыкнуть к новой жизни?

– Мне кажется, я уже привыкла… Просто очередные обстоятельства, в которых я оказалась. Сказать по правде, в общаге было даже хуже. Здесь хотя бы нет ночных гулянок и шумных соседей. – Я пожимаю плечами.

– В общаге? Вы там жили?

– Да, на первых курсах. Отец не стал снимать мне квартиру, сказал, что мне стоит попробовать жить самостоятельно. Впрочем, денег он давал достаточно, если бы я захотела, сняла бы свой уголок. Но я… как-то не задумалась. – Смущаюсь, понимая, что это не я тогда «не задумалась», а мой отец столь четко озвучил свои требования, что я просто не захотела спорить. Мне кажется, что Ольга видит меня насквозь, и я спешно меняю разговор: – Переехала в свою квартиру, когда мамы не стало. Может, отец просто меня пожалел, не захотел, чтобы наследница семьи Холод распускала сопли на глазах у соседей.

– Значит, в целом соседство с другими людьми вам не в новинку? – Ольга записывает что-то в блокноте, который успела достать.

– Можно и так сказать. Феликс, если исключить наши первые ссоры, спокойный… – я задумалась, выбирая между словами «муж» и «сосед».

– Но здесь живет не только он, – справедливо замечает Ольга.

– Оскар – как тень, – улыбаюсь я. – Если не хочет показывается на глаза, за целый день его и не встретить во всем доме.

– Не всем людям комфортно, когда с ними живет еще кто-то, кроме их семьи. – Ольга несколько раз кивает своим мыслям. – Прислуга – уж простите за это слово – часто живет отдельно и приходит к назначенному времени утром.

Я закидываю ногу на ногу, задумываясь, при чем тут вообще Оскар. Разве мы с психологом не должны обсуждать отношения с Феликсом? Хотя, наверное, так даже лучше. Не стану я ей признаваться, что мы недавно поцеловались… Не ее ума дело.

– Вы к чему-то конкретному клоните? – спрашиваю.

– Я хочу определить, есть ли у вас с вашим мужем общие привычки, точки соприкосновения. И мне кажется, их гораздо больше, чем вам кажется.

– А Оскар при чем?

– Дело не в самом Оскаре. А в наличии, по сути, чужого человека в доме.

Да уж, хорошо, что он ее не слышит. Обиделся бы. Ольга тем временем продолжает:

– У вас дома, имею в виду родительский дом, жил кто-нибудь кроме вас?

Пожимаю плечами.

– Не жил, но кто-нибудь приходил постоянно. В детстве у меня была няня. На кухне – всегда отдельный человек, они сменялись довольно часто, но они и не ночевали у нас. Уборка несколько раз в неделю – тоже не постоянно. Но к папе с детства приходили партнеры, устраивали то ли посиделки, то ли деловые совещания. Бывало, что за всю неделю я почти не оставалась дома в одиночестве. Правда, папа до определенного возраста отсылал меня куда-нибудь в дальнюю комнату. Меня не смущает, что в доме находится кто-то еще.

– И Феликса не смущает, – говорит Ольга, и только тут до меня доходит, к чему она клонит.

– А-а… теперь поняла.

Психолог кивает.

– У детей в детских домах нет понятия приватности. Нет возможности побыть наедине с собой, послушать тишину, побыть в своих мыслях. У кого-то во взрослом возрасте это вызывает отторжение, у кого-то – привычку. Человек уже не может приучиться к тому, чтобы находиться одному. Но и наличие других людей поблизости его не смущает. Предположу, что у Феликса как раз такой вариант. Учитывая, как сложились ваши отношения с самого начала, он ведь мог и не соглашаться на совместную жизнь. Вы бы продолжили жить каждый в своем доме, брак на расстоянии. Возможно, даже более предпочтительный для вас обоих, учитывая, как между вами все непросто.

«Непросто». Ох, какое точное слово… Вот бы поделиться хоть с кем-нибудь своими сомнениями и даже страхами. Мне казалось, что все неплохо (как схоже с «непросто»!), но Феликс не написал.

В очередной раз бросаю взгляд на телефон. Я жена ему или нет? Нужно отправить ему сообщение. Что-нибудь среднее между наивным «мы теперь встречаемся, да?» и чисто официальным «когда вернешься из командировки?».

Но я не напишу. Так уж я устроена – вечно боюсь чего-то, особенно перед такими людьми, как мой отец и Феликс.