Избежать развода. Влюбить мужа

Глава 27. Пробуждение

День выдался тяжелым, и мысли о приятном вечере, которые одолевали меня с утра, к вечеру почти выветрились. Я еле добираюсь до дома.

– Оскар? – зову с порога, мечтая об ужине. Но он впервые за несколько недель не отзывается.

Прохожу по пустому дому. Пять часов вечера, Феликс должен приехать только через час – так обещал. Но куда запропастился дворецкий?

Сил размышлять об этом просто не остается. Как и самостоятельно искать еду, раздеваться, идти в душ… Мне определенно нужно отдохнуть хотя бы пятнадцать минут, вздремнуть. После довольно бурного воскресенья, полета в самолете и рабочего дня сил не оставалось ни на что. Единственное, что я сделала – сняла каблуки, чтобы ноги наконец отдохнули, и завалилась прямо в гостиной не переодеваясь из своего легкого белого платья в домашнюю одежду.

Мне снится… отец. Кажется, он звонил днем, но я пропустила звонок, а потом забыла ему написать. Впрочем, если бы это было что-то срочное, он бы не отстал от меня, набирал бы хоть тысячу раз. Не добравшись до меня в реальности, папа достал меня во сне – почему-то я скрываюсь от него по городу, убегаю, петляю между машинами. Он пытается меня догнать, но я пока не даюсь, хоть и чувствую спиной, что он совсем близко. И вот на горизонте видится логотип зарядной станции Феликса, и я несусь туда.

Мой муж находится там. Отчитывает продавщицу на кассе. Когда он меня замечает, то стазу идет навстречу, обнимает и шепчет на ухо: «Не бойся его. Я тебя не отдам…»

На душе становится так тепло, словно меня укутали в теплое одеяло среди мороза. Стоп, я действительно в одеяле?

Открываю глаза и виду, что Феликс тут – уже не во сне, а в реальности. Он принес плед и укрыл меня на диване, но не отошел, а присел рядом на корточки и будто бы рассматривает меня.

– Устала? – заботливо спрашивает он.

– Так… немного. Ты уже вернулся.

– Вернулся.

Феликс встает на колени рядом с диваном. Его рука проникает под одеяло и касается моей щиколотки, после чего медленно движется вверх, уже под юбку платья… Феликс не сводит с меня глаз, и меня вдруг одолевает какое-то необъяснимое стеснение.

– Ты, кажется, спала? – вкладчиво спрашивает он. – Вот и спи дальше.

Он будто бы предлагает мне игру, и я соглашаюсь. Закрываю глаза, повыше натягиваю плед – до самого подбородка – и стараюсь сконцентрироваться на ощущениях. На приятное тепло, исходящее от руки Феликса. Это тепло поднимается все выше, от колена по внутренней стороне бедра… В этот раз он не спешит добираться до самого чувствительного места и будто специально обходит его стороной.

– Ты устала лежать на левом боку и решила перевернуться. Не правда ли? – предлагает он.

И я действительно поворачиваюсь, оказавшись спиной к мужу. Он нежно убирает плед, и я слышу шуршание молнии на платье сзади. По обнажившейся коже Феликс прокладывает след поцелуев. Его ладонь возвращается ниже, к моей попе, и легонько ее сжимает.

Мне приходится подвинуться, потому что Феликс ложится ко мне, прижимает меня на этом узком диванчике к себе. Платье по его велению соскальзывает с одного плеча, и Феликс сразу покрывает это место поцелуями.

– Кажется, ты спала, ледышка, – напоминает он на ушко, когда мое тело начинает непроизвольно двигаться ему навстречу. Но я уже не могу остановиться. Я чувствую даже через его одежду, как Феликс ждал этого вечера. И я ждала!

Его пах находится чуть ниже моей поясницы, и я прекрасно чувствую, как что-то упирается мне между ягодицами. Руки Феликса действуют уже не с нежностью, а с каким-то нетерпением – они гладят мой живот. Платье мешает им добраться выше, и тогда Феликс идет другой дорожкой – запускает пальцы в трусики, снимая их. Ох!

Я выдыхаю и от этого движения, и от его горячего дыхания на моей шее.

Еще один звук расстегивающейся молнии. Теперь это уже не мое платье, а его ширинка. Я тянусь назад, чтобы помочь, почувствовать всю его мощь. Феликс чуть приспускает брюки, и я нащупываю его трусы, которые вот-вот готовы порваться. Я обхватываю член пальцами, но после его тяжелого вздоха поворачиваюсь к Феликсу. Хочу видеть его лицо, целовать его.

– На тебе слишком много одежды, ледышка, – шепчет он мне в губы.

– Так помоги от нее избавиться.

Мы присаживаемся на диване. Плед уже упал на пол. Феликс стягивает в меня платье и на секунду замирает, осматривая тело. Мне даже показалось – любуясь. Его взгляд сосредотачивается на груди, и он наклоняется, чтобы коснуться языком соска. Я запрокидываю голову от удовольствия – мне всегда это нравилось! Говорят, не все девушки имеют чувствительную грудь, но я явно из «счастливчиков».

Поняв, что мне это нравится, Феликс нависает сверху, заваливает меня на диван и продолжает игры с грудью – рукой и губами. Я вцепляюсь ему в волосы, невольно прижимая к себе крепче, и вдруг вскрикиваю. Прикусил! Неожиданно, больновато, но почему-то от этого движения по телу разбежались мурашки.

– Ты такая чувствительная, Марго. – Феликс вновь возвращается к моим губам. – Это сводит с ума.

– На тебе слишком много одежды для сошедшего с ума, – возвращаю ему его же шутку.

Феликс садится мне на таз и рывком – буквально разорвав пуговицы! – срывает свою рубашку. От этого звериного, страстного жеста во мне проснулось что-то ранее неизвестное. Будто я вот-вот покорюсь настоящему дикарю. И черт возьми, как же мне этого хочется!

Ему приходится ненадолго встать, чтобы снять брюки и остатки одежды, и я впервые вижу Феликса обнаженным. Он не дикарь, а настоящий бог. Хочется сказать, что греческий, но нет. Где-то за затворках сознания блуждает мысль, что он точно не из Греции – там считалось, что маленький член это признак простолюдина, глупого, признак животного начала. Что ж, по этой логике передо мной настоящий зверь – ему бы точно не сделали античную статую. Черт, Феликс мой первый парень с таким выдающимся…

Тяну руку к его обнаженной плоти и касаюсь ее, после чего моему мужу окончательно срывает крышу. Он силой убирает мою руку и прижимает ее к дивану, как и вторую. Я оказываюсь в тисках – он прижал меня и навалился сверху, двигая тазом вперед и назад, от чего пенис касается моего живота. Я приподнимаюсь, прижимаюсь к Феликсу, и тот съезжает ниже, не отпуская моих запястий. Теперь его плоть касается меня уже не в районе живота, а ниже. О боже, он вот-вот войдет!