Избранная 147/2: Завершение — 1

- 19 -

На секунду у меня перехватило дыхание, а виски отозвались пульсирующей болью. Я подтянула ноги к себе, борясь с желанием сжаться в комочек.

— Если я была так ненавистна тебе, — мой голос не дрожал, дрожала я, — зачем всё это было? К чему та ночь?

Я тонула в образах и иллюзиях, так отчётливо прорисованных Врагом. А мужчина продолжал бить той безжалостной логикой, о которой я его умоляла.

— Ночь нашей любви? — тьма скалилась из тени белого костюма на безжизненный свет. — Дробь, давай не забывать про такие низменные, но прекрасные чувства, как вожделение, похоть, страсть.

— Я и похоть? — не сдержалась от смешка. — Да ты моё присутствие в своём доме едва терпел!

Его ладонь опустилась на траву совсем рядом с моей головой, и я поспешила подняться на колени. Тинхе был так близко, что можно было ощутить, как его тёплое дыхание смешивается с окутывающей нас дымкой Заводи.

— После того как ты сорвала план, я едва ли мог думать о ком-то, кроме тебя. Бесполезная Избранная, не годящаяся даже на роль лэй. Без особых навыков, без выдающихся способностей. Ни таланта, ни изящества. Но забавная, да. Преследовать тебя было одно удовольствие. Я поверить не мог, что можно так выкручиваться, полагаясь лишь на нашу магию.

Любовь. Тогда он решил, что проигрывает мне из-за того, что влюбился. Только под таким «соусом» он мог вынести случайное превосходство глупой Избранной над собой.

— Всё внимание тебе, Дробь, — продолжал он. — Ты не представляешь, как сильно я повысил свой уровень Странника, пока изыскивал способы найти тебя, связаться, добраться и, наконец, достать. На других леди заглядываться даже времени не было. А физиология остаётся физиологией. Она требует своего. Странствия, схватки, дикая магия, погони — такой накал страстей будоражит кровь лучше любого афродизиака. А на радарах только ты, Дробь. Почему бы не убить двух зайцев и не совместить приятное с чем-то ещё более приятным?

Тинхе бил точно в цель. По каждому из моих страхов. В ответ у меня были лишь слабые возражения, которыми я отбивалась от этих страхов каждый день.

— И твоя похоть ждала столько лет? Неужели ей хватало мимолётного флирта и робких касаний? К чему тянуть время? Ты мог взять меня в любой момент. Ты всегда был сильнее. Всегда имел возможность.

— В чём интерес? — хмыкнул он. — Куда волнительней покорить Избранную, которая знает меня. Которой известно, что лэйтарцы не способны любить; что я — то чудовище, что разрушает Предназначения и губит её коллег. Я не скрывал от тебя ничего, Дробь. Ни с кем не был так искренен, как с тобой. Давал тебе всё, что ты хотела знать. И ты приняла это — всё то, что для человека, для дитя жребия и ставленницы забытых богов должно вызывать ужас и омерзение. Пришла ко мне. — Он склонил голову, разглядывая моё лицо. — Отдалась не по принуждению, не из-за обмана, а по своей воле.

Я сделала глубокий вдох, позволяя туману пробраться в лёгкие. Хотелось затеряться, раствориться в окутывающей пелене, позволить ей забрать всё то лишнее, что разъедало изнутри с каждым словом Врага.

— Говоришь, что всегда был честен, а при этом столько раз твердил о любви.

— Любовь? Да. Это не было обманом. Я же сказал, что сам в неё поверил. Я так сильно тебя ненавидел — так жарко и неистово, что перестал понимать собственные чувства. Мне казалось, что сильнее, чем Центр и его наставников, я ненавидеть не могу. А потом встретил тебя. Эта ненависть была настолько велика, что в какой-то момент я перестал распознавать её. Так бывает, когда лёд кажется горячим и обжигает. Когда кипяток кажется льдом. — В его голосе снова прорезалась та самая сталь, от которой у меня когда-то подгибались колени. Он наклонился, сокращая расстояние между нами. — Именно этот самообман позволил добраться до тебя и разрушить последнее препятствие. Получить достойную награду за свои старания. — Его губы приблизились к моим, и он горячо прошептал: — Ничего более восхитительного я в жизни не испытывал. Эта страсть. Эта отдача... Я будто держал в своих руках целый мир.

Я помнила ту ночь в мельчайших подробностях. Осторожные касания. Тесные объятия. Шёпот. Так много жара. И губы. Губы на моей шее, ключицах, груди. Спускаются ниже и ниже…

Я отпрянула назад и в ответ получила очередной смешок.

— Да, — отозвалась я хрипло. Может, Враг и не понял, но мы только что сдвинулись с мёртвой точки. — Есть что вспомнить. А дальше, Тинхе? Что было дальше?

Мужчина прищурился, будто на мгновение потерял нить диалога.

— Дальше?

— После той ночи.

Туман дрогнул. На лицо мужчины набежала тень.

— У меня была тысяча планов на то, что с тобой делать дальше. Ты бы ужаснулась, — вновь мелькнула улыбка Врага, на этот раз смазанная, неуверенная. — Но изменить ничего не смогла бы. Глупая, смешная Избранная. Кто бы мог подумать, что пиком удачи для тебя станет смерть. — Закончил он как-то неожиданно, и его взгляд вновь вернулся к глади воды, полностью скрытой молочной завесой. — Глупая-глупая Избранная.

Каждое слово Тинхе отдавалось рассекающим плоть порезом. Отнимало воздух из лёгких. Вонзало очередную иглу в сердце. Мужчина в белом балансировал на тонкой грани, где-то между безумием и смертью, застряв на одной из стадий лечения. А я, кажется, начала понимать, на чём застрял Странник из-за чего в его голове возник конфликт.