Избранная 147/2: Завершение — 1

— 12 —

На мне много раз использовали флёр. В основном Тинхе. И в основном безуспешно. Всё благодаря золотой магии — флёр не действовал на лэйтарцев, а применялся либо на лэй, либо на жителях иных миров, благодаря чему было проще втираться в доверие к «дикарям». А уж бедных Избранных, вкупе с природным обаянием некоторых Странников, он едва ли не сводил с ума в любовной лихорадке.

Впрочем, назвать его аналогом любовного зелья тоже было бы ошибочно. Да, флёр добавлял носителю некоего блеска, лоска, изящества. Но красоте можно сопротивляться. Флёр делал кое-что страшнее. Он отключал критичность восприятия. Менял фильтры. Проникал сквозь защитные механизмы. Если объяснять проще – заставлял забывать причины, по которым нельзя садиться в машину к незнакомцу, пусть даже и симпатичному.

Чертовски опасная штука в руках не самых добросовестных лэйтарцев.

— Тебе доводилось испытывать флёр в полной мере? — карие зрачки Геры вспыхнули золотым огнём.

Приходилось.

Пару раз.

На всю жизнь хватило.

— Да, — мой собственный голос прозвучал далёким и чужим.

Свет снова моргнул.

В голове стало внезапно совсем тихо, будто роящиеся мысли, бившиеся друг об друга в попытке найти выход, застыли. Замёрзли маленькими ледяными кристаллами, а потом с хрустальным звоном осыпались вниз, разбиваясь о мраморный пол. И когда эхо стихло, я ощутила блаженное безмолвие.

Пропало всё лишнее. Всё ненужное. Исчезли раздражители, беспокойство, переживания и страх. Испарился адреналин. Пропали усталость, боль и напряжение. Всё. Кроме Геры.

Золотистое солнце подсвечивало его фигуру, создавая вокруг него какой-то магический ореол. Чуть вьющиеся волосы казались медно-рыжими.

Мужчина молча протянул мне руку, и я почувствовала физическую необходимость к ней прикоснуться. Сиюминутное желание не встретило сопротивления. Просто произошёл короткий сдвиг времени. Щёлкнул затвор и кадр сменился. В следующем слайде я сжимала чужую ладонь, пока мои губы расплывались в улыбке.

— Умница, Дробь.

Гера удовлетворённо выдохнул, и в его кофейных глазах мелькнула вспышка превосходства.

— Всё же умеешь принимать правильные решения. Всего и требовалось – немного помочь, — его голос перестал вызывать отторжение.

Я неожиданно вспомнила каким приятным он показался в нашу первую встречу. Лёгкий тембр. Мягкость, обволакивающая фундаментальную уверенность.

Мужчина притянул меня ближе, вытаскивая из ниши прохода.

Я поддалась. С сомнением. С задержкой. Неохотно. Мне что-то решительно не нравилось, но я не могла собрать из осколков мыслей то самое слово, которое могло бы сформировать причину отказа.

— Всё будет хорошо. Не бойся за ребёнка, — проговорил Гера. — Мне как-то довелось быть… родителем. Очень давно и… недолго. Во время Войны. Когда повсеместно цвели вий’из, а небо и селенитовые гроты ещё не были очищены от божественных цепей.

Его взгляд потемнел, в нём на мгновение отразилось что-то по-настоящему древнее.

— Непростые времена. Все эти божки: могущественные и те мелкие, похожие едва ли не на духов. Их тогда гибло много, нас — ещё больше.

Между бровями пролегла морщинка.

Мужчина коротко моргнул, дёрнув головой. Морщинка стёрлась мелькнувшим недовольством с примесью удивления.

— Что-то я совсем забылся, - пробормотал он, явно недовольный собой.

Возможно, терапия адаптации в самом деле давала какие-то плоды, выворачивая из его памяти те события, которые он предпочитал игнорировать.

Он выпустил мою руку. Прошёл до одного из диванчиков и подхватил полотенце, чтобы накинуть мне на плечи поверх мокрого платья.

— В общем, я хотел сказать, — выдохнул Гера, — что позабочусь о тебе. Даже позволю видеться с ребёнком. Как же иначе? Флёр не панацея, а к боли ты со временем тоже привыкнешь. Можно, конечно, чередовать, но ребёнок — лучший источник давления.

Ребёнок.

Мой Малыш.

Гера потянул меня к себе.

Осколки мыслей захрустели под ногами, неприятно впиваясь в босые ступни.

Я поморщилась.

— О, только давай без осуждения. —Озвучил свою интерпретацию Первый дома Архитектоники. — Странник бы выбрал точно такую же тактику контроля.

Щелчок.

Смена кадра.

Гера был прав.

Ошибалась во всём именно я — со всеми своими планами и избранностью. Это же Незыблемый! От него не было смысла бежать, с ним бессмысленно было бороться, от него невозможно было спрятаться. Он — та самая сила, что предлагает помощь. Решение всех проблем. Рядом с ним ни я, ни ребёнок ни в чём не нуждались бы. Разве его желание небольшого контроля — слишком большая плата за безопасность и комфорт?

Он ведь может быть… добрым. Обходительным. Внимательным. Он так крепко прижимает к себе. Так заботливо смотрит. Он не отступает и не сдаётся. Преследует… нет, достигает цель.

Щелчок.