Избранная

Глава 32.

Мне кажется – я стою над пропастью. Над огромной, чёрной дырой, что без зазрения совести поглотит все, что в неё попадёт. Будь то камешек или же человек. Она словно соткана из ночи, опутанной бесчисленным количеством теней. И теперь я стою здесь – прямо над ней, словно готовлюсь к прыжку с надежного маяка или же трамплина, установленного под потолком.

Это самоубийство. И они хотят, чтобы сегодня я его свершила.

Я передергаю плечами и отступаю назад, чувствуя, как в моей груди неистово колотится сердце.

— Я не буду…Нет. Я не смогу!

— Успокойся, — мягко, но с некоторым нажимом в голосе произносит Кастер, обхватив меня за плечи.  — Вдох-выдох, вдох-выдох…

Он смотрит прямо в глаза, делая незамысловатые движения грудной клеткой, когда показывает, как я должна это сделать.

Словно загипнотизированная, повторяю за ним. И в конце концов выдыхаю, на мгновение прикрыв глаза. Кажется, мое сердце больше не пытается всеми силами выбраться наружу и ускакать.

— Ты мне веришь? — неожиданно произносит он, заставив меня распахнуть глаза и посмотреть прямо на него.

Верила ли я ему?.. Не уверена. Однако странные чувства, которые во мне вызывает этот парень, заставляют склонить чашу весов в сторону с названием «да».

Я хмурюсь, но затем все же произношу:

— Допустим...

— Тогда просто сделай это. Потому что без этого ты умрешь…

В моих глазах сейчас плещется самый настоящий ужас. Но затем он так же быстро исчезает, словно я начинаю привыкать к тому, что в этом мире безумие не всегда знаменуется концом.

— Вы просто психи, ты знаешь? — усмехнувшись, произношу я, мельком взглянув на него.

— Смотря с какой стороны на это посмотреть. — Он усмехается в ответ, а затем неожиданно касается выбивавшейся пряди и аккуратно заправляет мне её за ухо.

Все это время я не перестаю смотреть на него, чувствую неподдельную заботу в его касаниях. Но затем злость на то, что мне приходиться  совершать безумия – снова и снова – берет вверх, и я мягко отстраняюсь.

— Вперед. — Он уверенно кивает, отступив на шаг назад – дав простор и возможность сделать это самой.

Отсюда маячащие внизу студенты кажутся отголосками чёрных силуэтов. Лишь светлячки, парящие у подножия озера, отсюда смотрятся, как сигнальные огни, словно взлетная полоса для самолетов. И все они в предвкушении…

В предвкушении момента, когда я прыгну вниз.

«Чокнутые!» — в которой раз думаю я, качнув головой. Однако что-то внутри меня уверенно подсказывает, что все будет хорошо. Чтобы я не волновалась и просто ступила вперёд, потеряв опору под ногами.

Безумие – доверять внутреннему чутью или же чему-то, что теперь обитает внутри меня, что теперь является частью меня.

Однако… Так ли у меня есть выбор? Точнее – какие его варианты меня устраивают? Ответ очевиден. Никакие.

Поэтому…я просто сделаю это. В конце то концов, я стояла в огне! И при этом полностью невредима, а также до сих пор жива. Это ли не чудеса?

Ладно.

Всего лишь шаг. Ещё один маленький, но такой решительный шаг, и мое тело неминуемо пойдёт ко дну.

— Вы однозначно ненормальные! — неодобрительно мотнув головой, говорю я, а затем разгоняюсь, чтобы свершить тот самый – отчаянный поступок.

«Боже, мама, прости меня!»

Те несколько секунд, что я падаю с обрыва – кажутся целой вечностью. Щекочущее чувство в животе. Тугой узел, скручивающийся где-то внутри. Адреналин, бурлящий глубоко в крови. И чувство ужаса, сковывающего удушливыми нитями мое горло. Ни крика, ни писка.

Лишь безмолвная пустота, раскинувшаяся подо мной, в которой изредка я могу разглядеть отблески светлячков, чьи размытые силуэты поблёскивают в различных местах.  

Мгновение – и я вот ударяюсь о твёрдую поверхность воды. Затем проскальзываю сквозь гладкий барьер и падаю вниз.

Теперь она повсюду.

Её воды, словно лапки паука, умело плетут сети вокруг меня, предотвращая дальнейший побег. Под тяжестью стихии веки наливаются невообразимой тяжестью, желая закрыться и больше не видеть всепоглощающей темноты. Вода забирается в ноздри, уши и рот. В конце концов охватывает легкие в тугое кольцо, и я едва ли могу дышать.

Мне кажется, что я задыхаюсь.

Ощущение каких-либо граней стирается, словно ты странник зависший на обветшалой развилке – вроде бы не умер – но вроде бы и не жив.

Я больше не могу бороться с удушающим чувством в груди, разбивающим меня изнутри. Руки невольно повисают плетью вдоль туловища, и я стремительно падаю ко дну.

Но прежде чем мое сознание окончательно погрузится во мрак, я вижу яркую вспышку, а затем…

Затем я вижу себя, словно являюсь сторонним наблюдателем.

С каждой секундой картинка увеличивается, и я полностью погружаюсь в неё, словно ныряю на глубину.

Это снег.

Чистый, сверкающий в свете солнечных лучей, снег.

Он повсюду. Словно огромное, пушистое облако спустилось на землю, подобно заботливой птице укрыло своим крылом маленького птенца – разгоряченную землю, чтобы защитить её от внешних невзгод.

На тонких ветвях деревьев сверкают прозрачные, маленькие капельки – сосульки, сбившиеся в ряды, что переливаются под яркими лучами солнца, словно гирлянды.

На мне тёмный, бархатный плащ, защищающий от пронзительных, морозных порывов ветра, что временами поднимает в воздух с снег и пытается пробраться под кожу. Он, словно, маленький ребёнок, изредка требующий к себе внимания всеми возможными способами.

Я тихо, но достаточно звонко смеюсь. Правда затем мое лицо снова становится серьёзным. Прохожу сквозь заснеженную арку, состоящую из переплётных ветвей деревьев, и мягкий, но в то же время прочный ковёр, опутавший землю, хрустит у меня под ногами.

Я размышляю. Размышляю о чем-то важном. О чем-то таком, что тревожит мое сердце, заставляя его то и дело болезненно сжиматься. Но затем все вокруг неожиданно стихает. Пение птиц угасает, словно потухшее пламя. Звонкий щебет умолкает. Шорох, издаваемый различными существами, резко прерывается. Кажется, даже снег у меня под ногами перестаёт хрустеть.