Избранная

Глава 63.

По мере того, как мы продвигаемся в непроглядную тьму, буквально протискиваясь в щели, если поблизости нет очередного ствола, преграждающего дорогу, Вэйл пытается воззвать меня к голосу разума.

Может быть он прав. Может быть в его словах есть доля истины. Ведь с каждой секундой моя кожа все больше покрывается мелкими царапинами, что наливаются кровью. Но я впервые прислушиваюсь к своему сердцу, к тому, что отныне живет внутри меня – той самой, волшебной сущности. Поэтому, когда стволы деревьев начинают редеть и перед нами неожиданно открывается поляна, в центре которой стоит мощный, величественный и в то же время ужасающий дуб – я довольно улыбаюсь, откинув волосы, прилипшие ко лбу.

— Ты нашла его… — произносит Ланцмит. И в это мгновение в его голосе отчетливо проступает гордость.

— Осталось отыскать его сердце… — задумчиво произношу я, на мгновение остановившись, глядя на птиц, что буквально атаковали его ветви наподобие пристанища.

Мы начинаем своеобразные поиски. Дориан обходит его по округу, внимательно оглядывая потрескавшуюся, угольную кору. Вэйл стоит в стороне, но словно коршун, не сводит с нас пристального, наблюдающего взгляда.

Я абстрагируюсь от всего вокруг и делаю шаг вперёд. Мое лицо в паре сантиметров от ствола, из-за чего я могу уловить едва заметный запах древесины и пыли. Птицы, что сидят на ветвях, настороженно следят за мной. Но все мое внимание приковано к центру, где красуется едва заметная щель.

Не долго думая, я сую руку внутрь. Не без сложностей, но она пролезает туда и, сглотнув, я вожу пальцами из стороны в сторону. По крайне мере насколько мне позволяет имеющееся пространство. Однако ничего кроме пустоты и шершавой коры я не ощущаю.

— Хм. Это было бы слишком легко…

— Попытаться стоило, — весело хмыкнув, произносит Ланцмит, и я тут же вздрагиваю, обернувшись.

Однако не успеваю толком укорить его за то, что он подкрадывается так незаметно, мой взгляд неожиданно падает на тени, что отбрасывает дерево.

Мои глаза загораются, когда догадка неожиданно приходит ко мне в голову.

— Ты это видишь?.. — Я указываю на ветви, чьи тени на верхушке сливаются в подобие сердца. А затем подхожу ближе, стараясь не прерывать рисунок.

— Это оно… Сердце старого дуба, — уверенно произношу я.

— Теневая завеса, — поняв, что к чему, тут же окликается он.

Я радостно киваю и, сбросив свою сумку на землю, достаю из неё зажигалку.

Теневая завеса – что-то вроде потустороннего хранилища, куда можно спрятать любые, важные вещи. Подобное заклинание требует высокой платы. Какой именно я не знаю. Но опять же, если судить по лекциям профессоров, это место весьма прихотливое. Поэтому только отчаявшиеся арабеллы могут воспользоваться подобной магией. Причем её нельзя снять. Но можно создать что-то вроде «луча». Это, как проявлять фотографии.

Мне всего лишь надо проявить этот тайник путём перенесения в реальный мир. А затем буквально за пару минут достать оттуда необходимый предмет, пока он снова не исчезнет.

Руки трясутся, когда я щелкаю зажигалкой. Маленький огонёк тут же вспыхивает, но также быстро гаснет.

Я оборачиваюсь, взглянув на парня, что сейчас наблюдает за мной.

— Может быть лучше это сделаешь ты?

Он упрямо мотает головой, сказав:

— Это сделать должна именно ты.

Я не задаю вопросов по типу «почему» или же «как я должна это сделать». Просто медленно и ровно выдыхаю. После чего оборачиваюсь к теням, что начинают подрагивать на ветру, и уверенно киваю самой себе.

Надо поторапливаться. Особенно, если учесть, как напряглись вороны, сидящие на ветвях. Все здесь кажется ужасным. И наличие живых существ только обостряет внутренние инстинкты, которые вопят, что мне лучше поторапливаться.

Я вновь щёлкаю зажигалкой. На этот раз пламя не гаснет, ведь я крепко зажимаю своим пальцем механизм. После чего подношу его к сердцу, стараясь при этом удерживать собственную тень подальше. И, выдохнув, начинаю вырисовывать второй рукой символы, открывающие завесы.

По мере того, как я произношу заклинание, все мое естество сосредотачивается на даре, что живет внутри меня. Однако, когда пламя зажигалки вспыхивает, а затем само собой гаснет, мои губы растягиваются в улыбке.

Там, где раньше играли тени, что складывались в подобие сердца, появляется темная, туманная воронка.

— Сейчас!

Голос Дориана подстегивает меня к действиям. И я собираюсь протянуть ладонь в неизвестность. Однако не успеваю. Огромная стая воронов, сидящих все это время на ветках дерева, срывается с места и кидается прямиком на нас. Я уворачиваюсь в тот самый момент, когда один из них целится своими когтями мне прямиком в глаза.

Секунда – и когтистые лапы оставляют царапину на моей щеке. Яркая, острая боль пронзает это место, заставляя кожу пылать. Я вскрикиваю, отмахиваясь руками, а затем слышу голос Ланцмита:

— Хранилище!

Черт.

Отмахнувшись сумкой от очередной агрессивной особи, пригнувшись, я ползу в сторону воронки.

Моя рука тянется в туманную пустоту. Громкое карканье раздаётся со всех сторон, не говоря о том, что моя кожа превращается в кровавое полотно из-за острых клювов и когтей, что обрушиваются на нас. Однако превозмогая боль, я делаю это: проникаю внутрь и спешно представляю необходимый мне предмет. Вроде бы это так работает, если я ничего не путаю. Только вот воронка постепенно уменьшается, а я по-прежнему чувствую холодную пустоту.

— Давай же… — стону я в голос, сдерживая рвущийся наружу крик, когда очередной ворон цепляется за мою одежду.

Усилием воли я сосредотачиваюсь на предмете, который желаю найти сейчас больше всего на свете, а затем мои пальцы нащупывают что-то гладкое и ребристое. Именно в тот момент, когда я вынимаю руку, воронка закрывается. На прежнем месте остаётся выжженный след, что, словно клеймо, теперь выделяет этот участок земли.