Избранная, или Любовь океана

Глава 2. Тень Кровавой Луны

Прошло уже пять лет с того дня, как я первый раз увидела красные пятна, и пять лет с того дня, как мне разрешили наблюдать за смертью жертвы. За смертью девушки во имя спокойной жизни. Спокойной жизни на два-три месяца. Как сейчас помню день перед кровавой луной. Помню, как вся напуганная вбежала в дом, обняла маму, как она злилась, и как, выйдя на улицу, мы наблюдали за паникой тёти Кары и за тем, как забирали у неё дочь. Девушке минуло 16 лет, через 4 дня их семья могла бы праздновать её 17-летие, но «он» беспощаден.

Красные пятна всегда появляются на той двери, где есть шестнадцатилетняя девушка. Это знак. Знак того, что именно она завтра умрет от острых зубов монстра во время появления кровавой луны. Одна девушка в три месяца. Четыре девушки за год. И никто не знает, кто будет следующей. Шестнадцать лет – самый ужасный возраст. Возраст страха перед мыслью оказаться следующей.

Первый раз жертвенный дар я наблюдала в 10 лет. Это возраст, когда ты должна уже присутствовать на жертвоприношении, дабы почтить память жертвы и выразить уважение морскому чудовищу, чтобы «он» не надумал напасть на деревню вне кровавой луны. Бред. Все без исключения ненавидят этого монстра, забирающего раз в два-три месяца невинную девушку. Жизнь превратилась в страх. Бояться стало неотъемлемой частью нашей жизни. В тот день, перед кровавой луной, мама мне всё рассказала: почему раз в три месяца я должна была оставаться ночью одна дома, пока все выходили на улицу, и откуда доносились те изнурительные крики, наполненные ужасом и болью. В тот день я узнала всё о том, что происходит в кровавую луну, и что за красные пятна мне довелось увидеть.

Ровно через пять часов все мы соберемся на очередное жертвоприношение. На это раз — Беатрис Инди Уилсон. Мне очень жаль. Я никогда не забуду глаза всех девушек, всех жертв, которых я видела во время обряда. Словами этого не передать. Страх, ужас, мольба о помощи. Крик в никуда. Девушки всегда кричали, когда их погружали в океан. Редко кто кричал при подходе к воде, при завязывании рук или при сигнальном реве монстра, который возвещал о времени, когда нужно погружать жертву.

За день до кровавой луны океан волнуется. Дает знак о том, что нас ждет. Поднимаются волны неистовой величины, ветер достигает непредсказуемой силы. Кажется, будто все дома сейчас же развалятся, а воды океана затопят, поглотят каждого. И так целый день.

В последний год традиция жертвенного дара нарушилась. За это время были пожертвованы две девушки: 27 января и 18 марта. Беатрис Инди Уилсон – третья. Сегодня 27 апреля. Все мы уже запутались в числах. Кровавая луна стала появляться хаотично, а океан — бушевать чаще. Если бы не шторм, никто бы не знал, когда настанет та самая ночь. Ну, если только не считать красных пятен, которые появляются утром перед кровавой луной.

Два часа до жертвоприношения. На улице совсем стемнело. Никого нет дома. Мама успокаивает мать Беатрисы. Папа с ней рядом. А я дома. Предпочитаю лежать здесь, чем успокаивать родных почти погибшей. Если бы в эту ночь я могла остаться дома, я бы осталась. Всегда плачу, когда всё это вижу. И не могу смириться, что ничего с этим нельзя сделать. Мама рассказывала, что защитники деревни отправлялись в плавание, чтобы убить монстра. Но он убивал их. Пробовали и во время кровавой луны. Всё без толку. В эту ночь он бессмертен. Однажды его сильно ранили, за что поплатились все: он напал на деревню. Было много жертв. С тех пор мы ему подчиняемся. Всей душой ненавижу его.

Твердые шаги, которые раздались у меня за окном, заставили меня вздрогнуть. Я насторожилась. Встав с кровати, я медленно начала подходить к окну, прежде взяв в руки вазу, которая до недавнего времени была наполнена сухими цветами. Шаги звучали всё громче и громче. А после и вовсе прекратились. Я остановилась и начала прислушиваться. Раздался резкий стук в окно, и ваза, которую я крепко сжимала, с треском разбилась об пол. Осколки разлетелись по всей комнате. А за окном раздался знакомый голос:
— Мия?!

Голос заставил меня улыбнуться и подойти к окну, не обращая внимания на осколки.
— Гил…

Освободив окно от штор, я увидела любимые черты. Яркие голубые глаза, губы, растянутые в ослепительной улыбке, черные как ночь брови, слегка заметные веснушки, которые в темноте почти не видно, но я и так знала, что они там. Гилбер Коди Фишер – широкоплечий, высокий парень, который вскоре пополнит ряды защитников. Гилбер Коди Фишер – человек, заставляющий меня смеяться, заставляющий верить в лучшее будущее нашей деревни. Гилбер Коди Фишер – парень, в которого я влюблена и с которым мы после моего шестнадцатилетия поженимся.

— Что это у тебя тут так громко упало? – просовывая голову через окно, полюбопытствовал Гил.
— О, Гилбер! Я так скучала, - слегка касаясь его щеки, произнесла я.

Глаза Гила, смотревшие на пол, наконец-то обратили внимание на меня. Его глаза улыбались моим. Мы смотрели друг на друга, не прерывая тишины. Мы с Гилбером знакомы с самого детства, и, сколько себя помню, я всегда была в него влюблена. Ну как можно не любить моего Гила? Через два месяца он пополнит ряды защитников. Мой Гил будет защитником! И только после этого ему будет предоставлен выбор жены. И он выберет меня. Я знаю это. Мы влюблены. Мы счастливы. До шестнадцати лет мне не дозволено иметь с кем-то отношения, но ничего не могу поделать со своим сердцем, оно так и тянется к нему. Сложно думать о последствиях, когда так озабочен счастьем.

Мне скоро шестнадцать, а он скоро станет защитником. Это судьба. Каждую девушку в шестнадцать выдают замуж, каждый защитник выбирает девушку в жёны. Через два с половиной месяца мне шестнадцать, через два месяца он — защитник. При мысли об этом душа радовалась. Сами обстоятельства кричали нам о том, чтобы мы были всегда вместе. В такие минуты я даже забывала о грядущей угрозе моего шестнадцатилетия.