Избранная, или Любовь океана

Глава 13. Болезнь

Любовь. Вот что я чувствовала.
Непоколебимую любовь. Впервые за эти дни я смогла ощутить себя защищённой, кому-то нужной, понять, что ещё не всё потеряно. Эти волшебные чувства к Оллину, которые я так старательно прятала, считая, что не имею на них права, вырвались наружу. Я больше не могла заталкивать их обратно. Любовь оказалась сильнее всех моих барьеров. Это было похоже на первый вдох после долгого перерыва, на глоток воздуха после насильного удушья. Прежде я не испытывала такого ни с кем и никогда.

Гилбер. Всё это время меня терзали мысли о предательстве. Сейчас я поняла, что заставляла себя страдать, заставляла эти чувства жить во мне только потому, что считала это правильным — быть убитой горем после предательства «любимого человека». Не всегда это было притворством. Первое время мне действительно было больно, но как только я начала приходить в себя, я испугалась, что простила его слишком быстро.

Конечно, Гилбер оставил яркий след в моей жизни. След разочарований и влюблённости. Я действительно была влюблена в него, но не любила. Из-за своей неопытности и наивности я по ошибке приняла симпатию за любовь. Я часто думала о том дне, когда Гил ушёл. Пыталась понять, как он мог так поступить. Было много вариантов, но правда оказалась проста: он испугался. Испугался последствий. Он не хотел умирать, если что-то пойдёт не так. Ну, а кто бы хотел? Я нашла ему оправдание. Может, я поступила неправильно, простив его, но я не жалею об этом.

Оллин — это нечто другое. В нем есть загадка, которую мне пока не удаётся разгадать. Оллин – это всё, что мне нужно. С ним я забываю обо всём, с ним я счастлива. Я люблю его. И это безошибочно. Я не знаю о нём многого, но иногда кажется, что мне это и не нужно. Мы просто есть, мы здесь и сейчас, и неважно, кто кем был. Куда важнее, кто кем стал.

Прошло не так много времени с того ужасного дня, который безвозвратно изменил мою жизнь, но я научилась справляться с болью. Я научилась жить заново.

Мы сидели с Оллином на холме, наблюдая за заходом солнца. Он приобнял меня за талию, а я положила голову ему на плечо. Лёгкий и тёплый ветерок обдувал нас, любовь жила в нас, любовь окружала нас.

Солнце почти скрылось за облаками, окрашивая небо в контрастные цвета. Тёмно-оранжевый тон, расплывающийся по горизонту и будто соприкасающийся с океаном, плавно переходил в багровый. И только в одном месте все оттенки жёлтого собрались в нечеткое пятно, напоминая, где именно находится солнце. Океан уже не был таким лазурным, как днём. В нем словно отражались все пастельные краски неба, смешиваясь без четких границ: сверкающие оттенки масляного, нежно-кораллового и местами фиолетового.

— Красиво, — прошептала я, нарушая долгое молчание.
— Ты счастлива, что попала на этот остров? – неожиданно спросил Оллин.
— Если бы я не попала сюда, я бы умерла.
— Ты знаешь, как размножается монстр?

Очередной странный вопрос вызвал у меня нервный смешок.
— Не-е-ет, а ты знаешь?

Оллин был совершенно серьёзен.
— Да. Он выбирает жертву, которая выживет. Одним укусом оплодотворяет её. После рождения наследника жертва сразу погибает.

Я насторожилась. Подняла голову и вопросительно посмотрела на Оллина, который избегал моего взгляда.
— Ты думаешь, это я?

Теперь рассмеялся Оллин. Он повернулся и, поцеловав меня в губы, ответил:
— Думаю, нет. Тогда он бы не пытался убить тебя следующей Кровавой Луной. И живот твой был бы больше, чем сейчас.

Оглядев и пощупав свой плоский живот, я убедилась, что не беременна.
— Стоп. Откуда ты знаешь, что он пытался меня убить?

Оллин задумался.
— Твои свежие шрамы, которые я увидел при первой нашей встрече, говорят об этом.

Ну да, шрамы, как я могла забыть. Вспомнив нашу первую встречу, я хотела спросить о той девушке, чьё имя он назвал тогда. Но передумала и задала другой, не менее волнующий вопрос:
— Откуда ты это всё знаешь?

Кажется, я загнала его в тупик. Он растерялся и всеми силами пытался показать, что это не растерянность, а задумчивость.
— Мне рассказывали.
— Зачем тебе рассказывали, если у вас нет такого жертвоприношения, насколько я знаю?
— Ну… мой отец. Да, мой отец увлекался этим.

На минуту мы оба замолчали. Я уютно устроилась в его объятиях и не хотела нарушать тишину.
— Расскажи о своей семье подробнее, — попросил Оллин.
— Что рассказывать? Обычная семья.
— Красавица, прошу, — настаивал он.

Я выдохнула и начала:
— Хорошо. Моя история в обмен на твою, договорились?
— Договорились, Красавица, — усмехнулся он.
— Ну ладно. Я росла в семье одна. Мама всегда занималась хозяйством, а отец сутками пропадал в мастерской, он кузнец. Мы не бедствовали, разве что за неделю до Кровавой Луны. Отец приболел, да и выпивать стал больше...

Мои родители очень любили друг друга. Ах, почему я говорю о них в прошедшем времени? И любят, всегда любили. Года три назад мама забеременела, но потом что-то произошло, и ребенок не родился. Мама никогда не рассказывала мне подробностей, она просто и бесчувственно отвечала: «Был и нет его, так бывает». Она пыталась делать вид, что ничего не случилось, хотя всё было совсем не так. Однажды я увидела, как она сидит за столом и горько плачет. Когда я подошла, она только и смогла вымолвить: «Умер он, умер!». Этот период показал, насколько сильной была наша семья. Несмотря на трагедию, мы остались вместе. Отец всегда поддерживал маму. Больно представить, как им сейчас без меня. Ох, они так меня любят...