Избранная, или Любовь океана

Глава 16.Тайна Оллина

У Оллина был измученный, грязный вид. Одежда была покрыта кусками мокрого, слипшегося песка, но при этом он не терял своего обаяния.
Вот я увидела его, и всё должно было стать хорошо, но нет. Всё вышло наоборот: ком в горле не давал проглотить слюну, а слёзы щипали глаза, создавая пелену, из-за которой я ничего не видела. Не хотелось признавать, но то, что я могла сейчас услышать в его оправдание, меня ужасно пугало. Было бы легче, если бы он не вернулся.

— Мия… — потерянно произнес он, слегка шевельнув губами.

Дальше я не хотела слушать. Мне было всё равно, где он пропадал, лишь бы он никогда больше не покидал меня.
Он подошел ближе и остановился в метре от меня. Его глаза смотрели в землю, но, несмотря на это, я видела, что по его щекам текли наполненные болью слезы.

Застрявший в горле ком не давал ответить. Хотелось сказать ему самые важные слова, ради которых стоит жить. Сказать, как сильно я люблю его, как долго ждала, как скучала. Рассказать о порванных, но не выброшенных рубашках. Сказать, что я прощаю. Но страх его невысказанной правды останавливал меня, а бороться у меня уже не было сил.

Он поднял голову, заглянув мне в глаза, словно рассматривал очертания моей души и вымаливал прощение, которое он давно уже получил. У него было что сказать. Он медленно, но шумно вдохнул и выдохнул, будто пытаясь собраться с мыслями. Но та правда, которую мне предстояло узнать, ему не нравилась. Как и мне.

Я не ошиблась: слёзы продолжали прокладывать мокрые дорожки по его бледным щекам. Я стояла в оцепенении, не зная, что делать с нахлынувшим потоком собственных чувств, которые я так старалась сдержать. Но печаль Оллина лишь усиливала мою боль.

Поднялся легкий ветер, заставив подол моего длинного хлопкового платья танцевать. В черно-синем небе засияла полная луна, освещая весь остров и беззаботно наблюдая за происходящим.

Оллин быстрым движением смахнул слёзы и, выдохнув, наконец произнес:
— Мия, прошу, прости меня.

От его слов не стало легче, боль нарастала с каждым звуком. Зачем он так? Он же знал, что всегда будет прощен. Я больше не могла сдерживать слезы.
— Где ты был? – я не хотела задавать этот вопрос. Я хотела броситься ему на шею и целовать каждый участок его тела, наслаждаясь нашей вечностью.

Он вот-вот готов был ответить, но что-то мешало ему. Он не сводил с меня глаз.
— Я хочу, чтобы ты знала, — он сделал паузу, которая затянулась дольше, чем следовало, — я всегда буду любить тебя.

Его голос дрогнул, но он продолжил:
— Ты самое ценное в моей жизни, Мия. Я и представить не мог, что ты так сильно изменишь моё существование, которое сейчас я могу назвать жизнью. Каждая секунда, проведенная с тобой, для меня необъяснимое блаженство. Но я не достоин тебя. Я не тот, кто должен находиться рядом с тобой. Ты достойна большего. Ты достойна потрясающе заботливого мужа, который будет оберегать тебя и никогда не бросит одну…

Он не закончил свою речь — я не смогла слушать дальше. Живот скрутило, и пылающее пламя охватило мою душу.
— Мне нужен только ты.

Он не ожидал такого ответа, его лицо исказило удивление.
— Нет, Красавица, — моё нелепое прозвище, придуманное им, прозвучало как тысяча осколков, вонзившихся в кожу, — ты очень ошибаешься. Если бы ты знала, насколько больно мне вновь видеть тебя и понимать, что скоро я могу… — он резко замолчал.

Мне не нужно было объяснять дальше. Я понимала, что это неизбежное расставание. И лишь луна, как жестокая царица, наблюдала за тем, как разбиваются два влюблённых сердца.
— Оллин, прошу, — взмолилась я.

Он сделал шаг навстречу:
— Мия, я монстр!

Крик в пустоту.
— Оллин! Хватит! Ты не монстр, я люблю тебя. Прошу, не мучь меня. В чём причина? Если ты хочешь уйти или покончить с отношениями, скажи. Я не буду держать тебя, обещаю. Только прошу, не мучь.

Мои искренние слова причиняли ему не меньше боли, чем мне. Он старался казаться сильнее, чем был на самом деле. Оллин не прекращал искать в моих глазах прощение или пытался найти несуществующее безразличие для собственного облегчения.
— Мия, я тот, кого ты так яростно ненавидишь. Тот, кто испортил тебе жизнь. Если бы я мог что-нибудь изменить... Поверь, я бы сделал это не задумываясь.
— Ах, Оллин, ну зачем все эти сказки? Просто уходи, или уйду я. Пусть мы и живём на одном острове, но я обещаю, что больше ты меня не увидишь, – я знала, что вскоре пожалею о своих словах.
— Я не хочу тебя терять. Мия, я тот, кого вы называете Мередитом. Это проклятье, из-за которого мы не можем быть вместе. Я не подвластен контролю. Мой монстр появляется только тогда, когда ему это нужно, и я не вправе управлять им.

Я слушала его, ни о чем не думая. Я понимала, что всё это не глупая выдумка, но поверить была не готова.
— Мия, я не хотел этой любви. Но чувства, вспыхнувшие, когда я увидел тебя, я не смог побороть. Прости.

Нож в спину? Нет, тысяча ножей, попавших прямо в сердце. Весь построенный нами мир рухнул так бесшумно, но так больно. Тот, кого я любила, оказался тем, кого я ненавидела. Захотелось поскорее сбежать отсюда, вернуться домой, забыться в объятиях мамы и больше никогда не вспоминать этот чудовищный день, месяц, месяцы. В памяти всплыли тысячи мельчайших воспоминаний о невозвратных мгновениях с Оллином. Это был наглядный пример того, как всё может рухнуть в одну секунду.

Руки Оллина плавно потянулись ко мне в надежде на последнее объятие, но я отшатнулась, лишая его возможности почувствовать мое тепло.
Я не испытывала страха по отношению к нему и тому монстру, который жил в нём, но и симпатии тоже. Простила ли я его сейчас? Именно этот вопрос волновал меня. И ответ на него я могла дать с пугающей легкостью — ответ, который я начала ненавидеть так же, как и всё, что связано с Оллином.