Избранная, или Любовь океана

Глава 19. Наследник

По возвращении на остров скорбь по маме накрыла меня с новой силой. Вернулся озноб и тянущие боли в животе. Той ночью я дала себе волю: рыдала, не обращая внимания ни на что, и уснула только под утро.

Утро выдалось холодным. Казалось, даже Оллин не смог бы его согреть. Погода идеально соответствовала моим внутренним переживаниям.
Из-за ночных истерик я чувствовала себя потерянной. Голова раскалывалась, боли в животе усилились, но душевная пустота была так велика, что я не обращала на это внимания. В довершение всех бед Оллина не было рядом.

Я закуталась в одеяло и, стараясь успокоиться, начала засыпать, но резкая колющая боль в животе вырвала меня из дремоты. Я обхватила живот руками и поджала колени к груди. Боль ненадолго утихла, но через минуту вернулась с новой силой, и я застонала. Роды не могли начаться, было слишком рано. Боль вызывала слёзы. Поглаживая живот, я шептала:
— Малыш мой, — я пыталась улыбаться, — всё хорошо, маленький мой.

Я закрыла глаза, и передо мной появился образ мамы. Она беспомощно смотрела на меня, но с её лица не сходила любящая улыбка.
— Мама, — боль отступила, и я встала, — ты рядом. Мама…

Я побежала к ней, но она удалялась, сохраняя печальный взгляд.
— Я люблю тебя, мам!

Я пыталась догнать её, но чем быстрее бежала, тем дальше она была.

Я открыла глаза. По щекам текли слезы. Встала с постели. Сейчас бы не отказалась от теплых солнечных лучей, но погода решила иначе. Небо хмурилось, как перед дождем. Ничего не радовало.

Я открыла сундук с одеждой и, порывшись, нашла чудесный брючный костюм. Он был мне слегка велик, но хорошо сидел на животе, который уже заметно округлился.
— Мия, — тихий голос Оллина напугал меня.

Я обернулась.
— Рада тебя видеть, — без особой радости, но честно сказала я.
— Ты такая опухшая, — ляпнул он и тут же осекся. — Ой…
— Не нравлюсь? – натянув улыбку, съязвила я.

Его слова задели меня. Они были слишком честными, а такая правда была мне сейчас не нужна.
— Красавица, что случилось? – Оллин выглядел таким виноватым, что мне на миг стало его жалко.
— Ничего! Всё в порядке! — почти крикнула я.

Внутри всё кипело, тело горело, горло жгло.
— Ну же, Мия, расскажи мне, — он хотел подойти и обнять меня, но я оттолкнула его.

Меня колотило.
— Оллин, прекрати! – дыхание сбилось, я сделала глубокий вдох. – Разве ты не видишь, как всё прекрасно?!

Слёзы выступили на глазах, которые и без того болели.
— Оллин, я устала! Я устала от этого всего! – я подошла к кровати и в бешенстве пнула её. — Я устала от этого ужасного дома, от этой обстановки!

Слёзы катились по пылающим щекам, волосы липли к лицу. Я начала швырять вещи по комнате. Всё стало таким отвратительным, таким ненавистным.
— Как мне всё это надоело! Каждый день происходит что-то ужасное, а мне так хочется стабильности! Обычного счастья! А не вот этого всего! — Я развела руками.

Ноги гудели от боли, а Оллин просто стоял и смотрел на меня с сожалением.
— Человек, которого я так хотела видеть, в котором я нуждалась, с которым я, черт возьми, даже не успела попрощаться — болен! Понимаешь!? Моя мама больна! А я даже не успела сказать ей самое важное! – ноги подогнулись, и я упала на колени, закрыв лицо руками.

Оллин подбежал и опустился рядом.
— Мне так жаль, — он гладил меня по спине, от его руки веяло свежестью и теплом.
— Что тебе жаль? – я убрала руки от лица и посмотрела ему в глаза. – Оллин, мне больно.

Он испуганно отдернул руку.
— Нет! Мне душевно больно. Больно, что нашему сыну предстоит всё это изменить, что на нём такая ответственность. Он этого не заслуживает, — я облизнула пересохшие губы. — А ещё я не готова стать матерью. Тем более мамой необычного ребенка.

Оллин взял мою руку в свои, стараясь поддержать.
— Всё так быстро, мне нужно больше времени. Мне так хочется обычной семьи, без всяких монстров и проклятий. Оллин, я хочу прожить с тобой долгую жизнь и умереть в сто лет, прожив самую счастливую жизнь на этой планете! — я опустила голову, тело онемело. — Я так устала...

Оллин обнял меня за плечи и печально произнес:
— Мия, прости. Я старался держаться от тебя подальше, готовил себя к тому, что ты умрешь. Но ты оказалась другой. Ты необычная, и я потерял голову. Я очень сильно тебя люблю. Я не хотел, чтобы всё так вышло. И если бы я мог что-то изменить, я непременно сделал бы это.

Я подняла голову и крепко притянула его к себе. Снова мне стало хорошо, уютно и безопасно. Я тонула в его объятиях, погружалась в нашу вечность — ту самую вечность, которая так пугала меня раньше. Руки Оллина ослабли, он хотел отстраниться, но я не отпустила. Мне так нужны были его объятия, мне так нужен был он.

Оллин нашел мои губы, и поцелуй, полный печали, заставил меня вновь дышать. Дышать полной грудью. Мои руки легли на его скулы, в которые я вцепилась, словно утопающий в спасательный круг. Оллин тихо застонал. Мои пальцы зарылись в его волосы.

Он старался спрятать меня в своих объятиях от всего мира. Наш поцелуй стал глубже, но вдруг в животе что-то резко кольнуло. Я болезненно простонала, и Оллин тут же отстранился.
— Что случилось?
— Живот…
— Может, приляжешь?

Оллин всегда был так заботлив, что чувство вины оглушило меня. Я не должна была кричать на него, не должна была показывать свою слабость. Мы должны поддерживать друг друга.
— Да.