Избранная, или Любовь океана

Глава 18. Прощание с прошлым

Силуэт на берегу приблизился, и я узнала её по походке, по тому, как она нервно теребила край шали.
— Бернис? – тихо, срывающимся голосом позвала я.
— Мия... — её голос дрожал от слёз и неверия.

Встреча с ней была как удар под дых, как резкое возвращение в прошлое, которое я считала мертвым.
— Почему ты здесь? – спросила я, делая неуверенный шаг по мокрому песку. Ноги вязли, тяжесть собственного тела казалась непривычной после невесомости воды.
— Я знала, что ты придешь.

Она подошла и, словно боясь, что я рассыплюсь, раскинула руки. Мы обнялись.
— Я думала… ты мертва. О, Мия, я так скучала! — она рыдала у меня на плече, сотрясаясь всем телом. — Все думали, что ты погибла. Даже твои родители...

Я отстранилась и взяла её за руки. Её ладони были теплыми и шершавыми, такими живыми по сравнению с моей вечно холодной кожей островитянки.
— Со мной столько всего произошло, Бернис. Я встретила того, кто подарил мне настоящую любовь. Того, кто спас меня.
— Я знаю, — сказала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Даже когда в деревне устроили поминки, я не пошла. Я знала: ты жива. А когда в следующую Кровавую Луну монстр не пришел, все поняли это. Старейшины шептались, люди боялись выходить из домов, ожидая кары. Но её не было.

Она опустила глаза, словно чувствуя вину за чужие грехи.
— Почему вы не искали меня? – задала я вопрос, который мучил меня все эти месяцы.
— Совет деревни запретил. Они выставили патрули, чтобы никто не брал лодки. Они решили, что так будет безопаснее. Главарь сказал: «Пока монстр занят девчонкой, он не тронет остальных. А если мы её спасем, он в ярости сожжет деревню». Прости нас, Мия. Мы трусы.
— Нет, — твердо ответила я, хотя сердце кольнуло обидой. — Мне не жаль. Несмотря на всё пережитое, я счастлива.

Я распахнула мокрый плащ, демонстрируя округлившийся живот. Бернис ахнула, прикрыв рот рукой. В её глазах плескался страх пополам с восторгом.
— Боже... Это его?
— Да. И это мальчик.

Она протянула руку, но не решилась коснуться, словно боялась обжечься.
— Ты должна уходить, Мия. Если патруль увидит тебя... Или его... — она кивнула в сторону темного океана. — Они убьют вас.
— Я уйду. Но не сейчас.

Я посмотрела в сторону деревни. Темные крыши домов едва угадывались на фоне ночного неба. Там, в лабиринте улочек, спала моя прошлая жизнь.
— Бернис, проведи меня к дому.
— Что?! — она отшатнулась. — Ты с ума сошла? Это слишком опасно! На улицах стража. Если они увидят твой живот... Они решат, что ты носишь дьявола.
— Мне всё равно, — упрямо сказала я. — Я должна их увидеть. В последний раз. Я не смогу жить спокойно, не попрощавшись. Прошу тебя.

Бернис смотрела на меня долгую минуту. Потом тяжело вздохнула и накинула мне на плечи свою темную шаль, скрывая фигуру.
— Идем. Только тихо. Если нас поймают, я скажу, что ты — моя кузина из соседнего поселения, которая пришла просить помощи. Но молчи.

Мы двинулись в путь.
Деревня встретила нас тишиной и запахом гнили. Раньше здесь пахло свежей рыбой и цветами, а теперь — застоявшейся водой. Окна домов были наглухо закрыты ставнями, на многих дверях виднелись нарисованные мелом защитные знаки. Люди боялись. Моё «спасение» не принесло им покоя, оно принесло им неопределенность.

Мы крались по теням, прижимаясь к заборам. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Живот тянуло вниз, спина ныла, но я упрямо шла вперед.
— Тихо! — шикнула Бернис и потянула меня за угол старого сарая.

Мимо, тяжело ступая сапогами, прошли двое мужчин с факелами.
— ...говорят, видели тень в воде, — бубнил один. — Огромную, с шипами.
— Тебе показалось, старик. Монстр сыт. У него есть Уилсон, — отмахнулся второй.
— Аттвуд, — поправил первый. — Её звали Мия Аттвуд. Уилсон была до неё.
— Какая разница? Все они — корм.

Они прошли мимо, их голоса затихли. Меня затрясло. «Корм для рыб». Вот кем я была для них. Просто расходным материалом, платой за их спокойный сон. Вся моя жалость к этим людям начала испаряться, уступая место холодному презрению.

— Идем, — шепнула Бернис. — Дом Гилбера на следующей улице. Ты ведь хочешь его увидеть?
— Хочу.

Мы свернули в переулок. Дом семьи Фишеров всегда был самым богатым в округе, но сейчас он выглядел иначе. Забор покосился, клумбы заросли сорняками. Но в окнах горел свет.
Мы подобрались к самому палисаду. Я спряталась за кустом сирени — той самой, ветки которой Гилбер когда-то ломал для меня — и заглянула в окно. Шторы были не задернуты.

За столом сидели двое.
Гилбер изменился. Он раздался в плечах, но лицо его осунулось и посерело. Под глазами залегли тени, а в самих глазах, когда-то ярко-голубых и веселых, теперь плескалась тоска. Перед ним стояла кружка, к которой он то и дело прикладывался.
Напротив него сидела Агнесса. Она была всё так же красива, но её красота стала острой, злой. Она что-то яростно говорила, размахивая руками.

Окно было приоткрыто, и до меня донеслись обрывки фраз.
— ...хватит тебе! — голос Агнессы был визгливым. — Весь день на площади, а толку? Ты обещал, что все будет иначе!
— Отстань, Агнесса, — глухо ответил Гил, не поднимая головы. — У меня голова раскалывается.
— У тебя всегда что-то раскалывается! И зачем я согласилась на этот брак? Шел бы за своей Аттвуд!

Гилбер с грохотом опустил кружку на стол.
— Заткнись! Не смей произносить её имя своим поганым ртом!
— Ах, вот как?! — взвизгнула Агнесса. — Я твоя жена! Я ношу твоего ребенка! А ты смеешь защищать эту... эту жертву?!