Избранная Иштар

Глава 1 (часть первая)

Не верьте попаданкам, которые, выталкивая рояль из кустов, говорят, что им досталось совсем мало способностей, не то что другим попаданкам!

– Ей-богу, одни руины! – недовольно буркнул Ларрейн.

Треугольные, покрытые пухом уши, торчащие сквозь спутанные вихри волос, раздраженно дернулись. Я чувствовала исходящую от Ларра волну разочарования: должно быть, воображение рисовало нечто величественное, когда я обещала показать нашу будущую гостиницу.

Ларрейн перехватил свои сокровища: рюкзак и огромный, подозрительно дорогой фолиант сказок. Темные когти глубоко вонзились в кожу переплета.Я до сих пор не знала, как этот фолиант оказался у него, и какая сила заставила мальчишку хранить его даже в самые голодные годы. В этом мире книги – роскошь, а такие, с золотым тиснением, тянут на целое состояние.

Мой спутник «достался» мне неделю назад. Ларрейн был одним из «неудачных», по мнению общества, детей человека и оборотня, которые при первом обращении застряли между обликами, не сумев вернуться назад. Его лицо осталось почти человеческим, если не считать вертикальных зрачков, вспыхивающих золотом в сумерках. Когда он злился, как сейчас, я видела, как под его кожей перекатывается чужое, нескладное напряжение. Вдоль позвоночника тянулась полоса жесткой серой шерсти, а походка была странной, пружинистой.

Мне было физически больно видеть, как прохожие испуганно шарахаются, завидев его хвост. Я чувствовала их страх – липкий, несправедливый, и то, как этот страх оседает на плечах мальчика тяжелым грузом. Люди видели «недоделыша», опасного зверя без узды. Глупый миф. Никто не хотел видеть мальчика настоящего… а я, глядя на него, ощущала лишь глухую боль его одиночества. Опасен был не сам зверь, а пустота вокруг него: мать Ларра погибла пять лет назад, а отца он не знал вовсе.

С тех пор мальчишка скитался, превращаясь в тень, пока я не подобрала его в сточной канаве. Избитый, босой (обувь отобрали более удачливые и сильные дети), он до белизны в пальцах прижимал к груди книгу. Единственную вещь, что, похоже, была ценнее его жизни.

«– Привет, меня зовут Тина, а тебя?

– Ларр, – ответил после секундной заминки подросток, – ты меня не боишься?

– А ты разве страшный? – искренне удивилась.

– Я… неправильный, – вздохнул ребенок, – а потому никому не нужный.

– Угостить тебя молоком? – А у самой в голове были только мысли, как увести Ларра из переулка. Не должны дети едва ли не умирать в сточной канаве.

– Почему молоком? – осторожно спросил после минутного молчания мальчик, смешно прядя ушами.

– Детям нужно молоко.

– Я не ребенок! – возмутился Ларр, выпрямляясь во весь рост.»

Я потянулась к нему, но вовремя отдернула руку: знала, как он вздрагивает от прикосновений. Мы справимся. Я обязательно научу его не бояться собственной тени.

Пока же нас встречает лишь настороженность, гаснущая только тогда, когда люди узнают - полукровку контролирует маг.

Этот голодный, измученный звереныш огрызался на каждый шорох. Он не ждал спасения – он ждал последнего удара. Я до сих пор помню его глаза: в них плескалось такое дикое, запредельное недоверие, что у меня перехватило дыхание, когда я протянула ему руку. Предложение стать моим братом прозвучало безумием даже для меня самой.

Я всегда считала себя рассудительной, холодной, едва ли способной на порывы. Но глядя на это маленькое несчастье: раненое, грязное, с безумной, почти болезненной жаждой человеческого тепла в глазах, я поняла - выбора нет. Мы были похожи: два одиночества, которые коснулись друг друга и мгновенно слились в одно целое. Просто чтобы не исчезнуть поодиночке.

«–Я не такой как ты, – попытался было вразумить меня мальчик.

– Тебя то смущает?

– Я не понимаю, почему это совсем не волнует тебя, – вздохнул ребенок, потирая переносицу»

Мне было глубоко наплевать на его «неправильность». Его ушки - забавные, чуткие, покрытые мягким пухом; длинный серый хвост, который он вечно пытался спрятать; удлиненные клыки, делавшие его похожим на персонажа из забытой сказки. Подумаешь, зверь. Для меня он был прежде всего ребенком. А у меня слишком долго, мучительно долго, не было никого, кого я могла бы назвать семьей. Одиночество выедало меня изнутри, так почему бы не заполнить эту пустоту этим малышом?

И Ларр согласился. Осторожно, словно пробуя реальность на вкус, он вложил свою грязную ладошку в мою.

В конце концов, для этого мира моя персона и так слишком диковинная. Одним «монстром» в доме больше, одной странностью меньше - какая разница? Надо, наверное, пояснить: я попаданка. Да-да. Смешно, избито и почти пошло.

Когда-то я взахлеб глотала дамские романы. В моих фантазиях я была той самой избранной: магические дары, искры из пальцев и ослепительный принц (или хотя бы харизматичный декан академии), который падает к моим ногам в первой же главе. Я жаждала этого «пакета услуг»: великих свершений, эпических битв с Темными Властелинами и триумфального прогрессорства, где я одним взмахом руки и парой лекций по экономике ставлю мир на колени.