Избранная Стражем

2.2

Сумерки сменились плотной и вязкой на ощупь темнотой, с каждым шагом всё сильнее становился запах серы. Зато всё чаще стали попадаться какие-то кусты и низкие деревья. Соня на ощупь пробиралась между крупными камнями, цепляющимися за волосы кустами пока вдруг чуть не протаранила лбом могучий ствол дерева. Зверь, до этого не издавший ни звука, тревожно зарычал.

— Да знаю, я знаю! Но не видно же ничего, нам бы огонь развести. Но бойскаут из меня никакой. — голос Сони дрожал. Её спутник закопошился, потоптался немного и спрыгнул вниз.

— Стой! Ты куда? — Соня испугалась, что сейчас и правда останется совсем одна в этой темноте, но тут почувствовала, как пыльная кисточка хвоста щекочет ей руку. Она осторожно схватила её, но, услышав шипение, отпустила.

— Ну и уходи, — обиженно прошептала она. — Дурацкий мир, все так и норовят тебя использовать. А где благодарность? — Из темноты на неё смотрели жёлтые глаза приблудыша.

— Хаш-ш-ш, — выдал ушастый и судя по звукам скрылся в ближайших кустах. 

Вот права была бабушка, когда не разрешала домой животных брать. Ох и ругалась Римма Андреевна, когда Соня притаскивала очередную бродячую кошку, и не успокаивалась, пока животинка не обретала нового хозяина. Ну и ладно. Значит опять не судьба Соне стать хозяйкой пушистого друга. 

То и дело спотыкаясь о невидимые препятствия, Соня обошла дерево. С одной стороны необъятного ствола она обнаружила ложбину между двумя особенно толстыми корнями. Решив, что хоть какое-то укрытие лучше, чем совсем никакого, она забралась внутрь и присела. Тихий предупреждающий писк и ей на колени плюхнулось что-то мокрое и противное. Взвизгнув, Соня попыталась отбросить гадость, пальцы нащупали какую-то слизь, и она выскочила из ненадёжного укрытия.

Сердце норовило выскочить из груди, когда она увидела знакомые жёлтые глаза.

— Ты решил меня до смерти напугать?! — возмутилась она, пытаясь разглядеть, что именно притащило ушастое чудо. — Что за мерзость ты притащил?

Глухой рык прозвучал обиженно, и она почувствовала тепло маленького тела у своих ног. В пасти у него было отвергнутое ею подношение. Очевидно, это был какой-то мелкий зверёк, точнее, его обслюнявленный труп. Она присела и погладила ушастую голову.

— Прости, я просто испугалась. Ты принёс мне еду? Ты же мой хороший, — ласково улещивала она заботливого монстрика. — Не обижайся, но я не могу есть сырое мясо, а огонь развести нечем. Спасибо тебе, но сейчас давай немного отдохнём, а утром разберёмся с едой и водой.

Зверь мотнул башкой, но не ушёл, как будто и правда понял её. Соня снова забралась в облюбованную расщелину и тщательно ощупала всё вокруг на предмет ползучих или ещё каких неприятных сюрпризов. Убедившись, что всё в порядке, насколько это вообще возможно, она положила рюкзак под голову и улеглась, свернулась калачиком. Пыхтевший в сторонке ушастик подождал, пока Соня замрёт, и подобрался ближе. Обошёл вокруг и тоже лёг, привалившись к Сониной спине.

— Кстати, я придумала тебе имя. Буду звать тебя Флоки, — она сонно улыбнулась, — вроде бы это из шведского языка, означает «кудрявый».

Зверь едва слышно фыркнул и затих.

*** 
 

Разбудил её холодный мокрый нос, который настойчиво тыкался в ухо.

— Шха-а-а, — раздалось в ответ на Сонины вялые попытки отмахнуться от неизвестной напасти. 

— Дай поспать, имей совесть. — Попыталась она отвернуться, но когтистая лапа легонько ударила её по плечу.

— Шха-а-а, — повторило чудо-юдо хвостатое. Соня села, вокруг по-прежнему царила тьма.

— Ну чего тебе? Я не могу идти дальше в темноте. — Бурчала она, отталкивая от себя настойчивого спутника. Но Флоки упорно щекотал её ухо горячим дыханием и толкал лапой, пытаясь заставить Соню открыть глаза. Разлепив тяжёлые веки, она еле сдержала вопль.

Десятки алых фонарей в ветках деревьев заставили её подскочить. Со всех сторон раздавалось шипение, мало похожее на шелест листвы. Кажется, это и есть пресловутые бестии, а красные огоньки, размером с сигнал светофора не что иное, как их глазищи. И они прямо сейчас оценивают Сонину тушку, как вполне себе вкусный ужин.

Флоки, оскалившись, утробно рычал. Он снова вскарабкался ей на плечо и оттуда старался напугать страшилищ воинственным видом. Соня лихорадочно соображала: убегать не вариант. Есть ли хоть один шанс, что твари разумны? С её-то нынешним везением это очень сомнительно.

— Спокойно, товарищи монстры, — дрожащим голосом пробормотала Соня. — На всех меня всё равно не хватит. Я костлявая и невкусная — даже на один зуб не хватит.

Шипение стихло. Гнетущую тишину прервал отчаянный мяукающий звук и Флоки, слетел с её спины, словно какая-то неведомая сила оттащила его назад. Соня глухо охнула. Острые когти её маленького защитника оставили на её теле глубокие царапины. Она обернулась, но тьма по-прежнему не позволяла ей видеть дальше вытянутой руки.

— Флоки! — выкрикнула она в темноту, надеясь, что храбрый малыш жив. Плечо невыносимо жгло. Почему-то мысль, что кто-то причинил боль забавному монстрику, её безумно злила. Так, что перед этой злостью страх отступил, и Соня приняла боевую стойку, готовясь бороться до последнего. Уж как минимум она постарается устроить мерзким тварям «вырванные годы».

— А ну, покажись, ты, трус! — рявкнула она в ту сторону куда, как она думала, утащил её друга невидимый враг.

Прежде чем увидеть его, Соня почувствовала невыносимый серный смрад. А через секунду над её головой зажглись два алых глаза. Задрав голову, Соня разглядывала огромного урода. Вытянутая морда с кабаньим пятаком вместо носа, раззявленная клыкастая пасть, короткие рога и козлиные уши являли собой омерзительное зрелище.

 Он возвышался над нею, стоя на кривых задних лапах — трёхпалых, как у курицы, но куда более мощных чем у безобидной птички. Верхние конечности больше походили на ручищи перекачанного борца, с тем лишь отличием, что длинные пальцы дополнял набор острых словно стилеты когтей. Вся эта отвратительная туша была покрыта слизью, которая, очевидно, и воняла как преисподняя.