Избранница

Глава 2. Александр

  Может ли удивить дождь ? Да, если во время него на небе ни облачка. В пустыне он тоже вызовет удивление. Но в октябре, когда солнце бессильно прожечь лучом грязную вату туч, дождь - не желанный гость, он - хозяин. Хозяин властный и не терпящий возражений. Плевать ему на ваши промокшие ноги, пейте или убирайтесь. И даже с захлебнувшихся он будет требовать благодарности, а то и платы, не переставая лить на их мёртвые головы. Где ты был, дождь, в этом испепеляющем июле ? - Спросил бы, если мог, засохший юный тополёк. Зачем мне теперь эта твоя щедрость ? Александр не удивился плохой новости, мать болела уже давно и "Дальнейшее ухудшение состояния - более реалистичный сценарий, чем чудо исцеления. Для чуда тоже нужен фундамент, но его нет" - именно так резанул областной невролог. Неутешительный диагноз медицинской сталью безжалостно рассадил пополам Александру молодой здоровый мозг на мышление до и после. У матери же мозг оказался третий раз за полтора года поражён ишемическим инсультом. Что-то там снова внутри закупорилось, лопнуло и разлилось. И сразу же в повседневность посыпались незнакомые, дикие слова и названия. Сначала их можно было вычитать только с бумажки, сознание ни в какую не хотело родниться с ними. Спустя время они уже очень легко соскакивали с языка. Родные. Пропади они пропадом. Вернее с ними пришлось свыкнуться ещё после первого удара. Но была всё же большая надежда, что это всего лишь рикошет, что судьба целилась в кого-то другого. Жизнь как и осенний дождь не отсчитывает до десяти поверженному, она его добивает ногами. С такой необратимой действительностью, в пору претендующей своей кричащей очевидностью оформиться в пошлую цитатку, пришлось столкнуться Александру. Мама. Первый инсульт она перенесла на ногах."Стало жарко, потом резко холодно и тут же снова жарко. И - страшно. Перед глазами всё поплыло. По затылку снова железкой стебанули. Здесь онемело, здесь и тут тоже,- рассказывала на следующий день врачу мама. Он махал головой, внимательно слушая и предосудительно одновременно.- Я таблеточку выпила, потом вторую и вроде отпустило. А сегодня с утра опять вот мутит". Врач даже голову с подушки запретил поднимать ей: "Отпустило. Куда ? Ну пока ещё слава богу на землю. Второй раз он без билетика может прямо на небо пропустить. Инсульт. Он у вас очевидный. Хорошо, что мизерный. Звонить нужно сразу, в колокола бить. Как дети все ей богу."  После второго нападения болезни её страшно перекосило. Вся правая сторона сделалась ей не послушна, опала. Пальцы на руке скрючило, нога была словно чужая. Трудно было разобрать её или уже не её спутанную речь. Отвисшее нижнее веко пугало своим ярко-красным ободком. Другой был взгляд. Другая стала мама. Совершенно другой должна была стать и вся жизнь. Как называется это, когда колокол пробивает, а звук ещё долго висит в воздухе? Вот именно такой эффект был с голосом из трубки, после того как Александр уже передвинул на дисплее красный кружок в сторону. Звонили из Желтоухино. Плохое известие не стиранным тюлем повисло перед глазами. Всё поплыло и смазалось. И тут позвонил Заяц.

  - Всё, уломал его я. Два восемьсот кидаем ему и "катамаран" твой доплатой.

  - Потом,- единственное, что тяжко вывалилось изо рта Александра, так тихо, что Заяц наверное его не расслышал и продолжил скороговоркой. Он всегда так пулял словами, когда чуял "горячие пирожки".

  - Он пока на свежаках - надо делать. Его уже через час сдунуть может. Задаток ему закинул. Двести. Я уже с прицепом на жопе. Поехали "катамаран" грузить и к нему, а то уйдёт пятьсотсильный.

  - По хуй.

  - Что ?

  - Вов, потом. Я же сказал ! - уже громче, связнее и с раздражением. Тюль перед глазами всё ещё был задёрнут.

  - Что стряслось, Сань? - Заяц остудил свой пыл.

  - Мать,- односложно ответил Александр.

  - Совсем ?

  - Нет. Жива.

  - Опять тряхануло ?

  - Третий уже раз. Перед тобой позвонили.

Заяц был в курсе про больную маму Александра. Он вообще обо всём был в курсе, что касалось жизни друга, так же как и Александр о Вове знал всё. Ну почти всё. Они давно уже дружили. Заяц был на шесть лет младше и, можно так сказать, вырос на глазах старшего друга. В тридцать Александр вместо того, чтобы править битое железо и нюхать через привычный респиратор автомобильную краску, перепродал первую тачку. Просто купил, помыл её, стряхнул с ковриков, наполировал торпеду и продал. Удивительно быстро и удачно. Он даже снял с неё свежий аккумулятор, а взамен впихнул на максимум заряженный, но полумёртвый. Деньги, что остались с разницы после продажи, его одновременно обрадовали и огорчили. "Что ж я раньше так не делал?!". Идею подкинул Заяц. Он работал в том же самом гараже. Тоже правил, красил, неплохо разбирался в ходовке. Ему не хватало до нужной суммы, чтобы одному провернуть сделку. Да и не хотелось ему - одному. Александр поверил, Вовка всё чётко ему разложил и вот они уже вместе драят у подъезда родной панельки древний Опелёк. Вечером уже были назначены смотрины. Больше они в чужом гараже не работали. Начали с немецкой старушки и постепенно-постепенно автопром под ними стал солиднее, дороже и многонациональнее. Заяц и ПС стали самыми первыми в городке перекупами. Первыми - не в смысле того, что им первым пришла идея перепродавать машины и они её осуществили, а в том смысле, что другие конкуренты на их фоне просто скисли. Прозвища их имели простое происхождение. Вова имел фамилию Зайцев, а у Александра был в юности мотоцикл Иж серии Планета Спорт (ПС) с рыжими баком и крыльями. Как-то всё чётко у друзей выходило в новом для себя деле, а главное быстро. Только кто-то вывешивал объявление в местной газете(по-началу только она и была их источником информации)- тут как тут Заяц, или ПС, или они вместе. Свою цену никогда первыми не говорили. Бросали заведомо очень заниженную цифру как наживку, с целью узнать желаемую продавцом. Продавец психовал, часто почему-то запрыгивал за руль, показывая тем самым наверное, что "такая бурёнка нужна самому", но никуда не уезжал. Уезжали ПС с Зайцем. Продавец неминуемо раскалывался - ну хотя бы столько предложили, меня бы это устроило. Друзья даже сверху чуть накидывали, чтобы "устроило" было милее и теплее. Но такая стратегия прокатывала лишь с газетными объявлениями. Продавцы - местные мужички, в кои-то веки решившие поменять своих ласточек. Ласточки - старые "десятки" и "четырки". Когда дело пошло, а оно прям заскользило как сыр по раскалённому маслу, друзья сутками жили лишь своим делом, переключились на соседние города и районы, информацию черпали уже с сайтов - опыта и поднакопленных денег уже на это хватало. Постепенно выработались схемы, появились связи и друзей уже многие знали не только в родном городе. Схемы были разные -  и такие, что им Байкал позавидует прозрачности и серее серого. Связи заводились и с честным человеком, и с тёмными людишками. Водились "свои" в МРЭО и ДПС. Русский ИПэшный бизнес. Налоги платились. Какие-то. Ведь друзья со временем выкупили тот самый гараж, в котором когда-то работали. Переоформили на себя по всем правилам, сделали пристройку с боку со смотровой ямой, а сверху воздвигли второй этаж - офис с диваном, телевизором в полстены, русским бильярдом посередине и угловым аквариумом. Машины всё-таки выгодно было подшаманивать перед продажей. Выгодно, если ты сам основной игрок. Друзья это посчитали, осознали и вернулись к прошлому своему занятию только уже с чужими руками. Машины разными путями прикатывались, решались, если нужно, проблемы с документами, где надо наводился стандартный лоск (где надо он не наводился) и выпуливали в свет конфеткой. От резиновой киянки до личного офиса за два года. Могли ли мечтать о таком Вова с Александром. Ну, мечтать конечно могли, а получилось так, что реальность переоделась в ту же одежду. И вот ещё пять совсем не плохих лет прошло с того дня, как в первый раз раскатали костяные шары на новом зелёном сукне офисного бильярда. Они долго гонялись за этим Рейнж Ровером, потому что на него уже сидел покупатель. На очень хорошей цене сидел. Он желал его до девичьей истерики. Пятилитровый чёрный-чёрный британец с дурью под капотом в пятьсот пятьдесят кобыл, с надёжным V8-м сердцем и восемью автоматическими передачами. На нём гонял по городу всё лето мажор, гонял и дразнил других местных мажоров. Слюна потекла ниже всех у младшего сына хозяина сахзавода, а выманить желанную игрушку предстояло у Фила. За глаза все звали его Филипок. Его папа(а поговаривали, что он и не настоящий отец его вовсе) торговал рыбой. У него не было своего магазина, а удочки и тем более. Он владел одной из самых крупных рыбных баз в области. Размах был огромен, никак не соизмерим с неводом Пушкинского старика. Даже крупные сетевики подписали с папой Филиппа партнёрские соглашения. От того ли, что сын и правда был не родным, или бизнес отнимал всё внимание и время, но отец  попросту забил на него. Все знали кто такой Фил. Летящий под Хабаровский хруст, с завьюженными ноздрями, на всех порах молодости ублюдок. Большинство в городе именно такого о нём были мнения. Но девочки любили его, во всяком случае всегда были при нём. Как бычки в пепельнице. Одну из таких еле откачали однажды. Пятнадцать лет глупой смаковнице. Фил решил попробовать себя в роли Винсента Веги не иначе. Что она там нанюхалась у него в машине не известно, только салон БМВ она моментально освободила у крыльца ЦРБ, заблёванным личиком приземлившись прямо в июньскую ночную лужу. Хорошо, что на крыльце курил дежуривший санитар, иначе случилась бы сказка про юную погибшую русалку, не умеющую плавать. Глупышку вернули из наркотического сна, номер машины записали, но ничего не было. Вообще ничего и никому. Была и другая история. С Бен Ладеном. Фила тормознули гайцы и это была бы совсем не беда, но остановили они его летящую машину, уже догоняя, что тоже бы прокатило. Служители исцеляющего и добывающего жезла были из спецбатальона. "Звонок другу" тут сразу не помог. У удирающего в кармане нашли целофанку с какими-то таблетками и на этот раз именно, что - по-настоящему нашли. Гайцы оказались честными и чистыми. В бардачке отыскался ещё такой же прозрачный пакетик. На вопрос, оформлявшего изъятое, лейтенанта - что означает летящий самолётик, выдавленный на таблетках, наполовину вменяемый Фил заявил, что самолётик вовсе не летит, а падает и, что внутри него сидят лётчики-смертники по заданию самого Бен Ладана. Он дико и нагло заржал, а спустя минуту лез целовать нагрудный знак инспектора, толи взаправду приняв её за иконку, толи таким способом издеваясь и слёзно умалял вернуть ему его "бенладушек". История эта должна была быть громкая - видео, протоколы, вещдоки, свидетели - всё было в наличии, но ей плотно и быстро закрыли рот. Видно у вышестоящих погонников было не то что-то с чистотой и честностью. Филипка не было в городе семь месяцев. Он преспокойненько отсутствовал в Кадисе. Это не название тюрьмы, хотя там тоже есть одна знаменитая - Королевская. Говорят испанский климат самый идеальный в Европе. Наверное это так и есть. Так вот у этого девятнадцатилетнего обормота Заяц и ПС затеяли выкупить его авто. Переложить дорогую и желанную игрушку из одних сладких нежных ладошек в другие не менее сладкие и нежные с помощью нашего скрытого посредничества. Фил куда-то снова влетел и ему нужны были деньги, чтобы всё замять. Просить снова папу он опасался, но ни его вовсе гнева, а последствия этого гнева - одного единственного по-настоящему страшного - обрубания финансирования. "Я хочу сам всё решить",- так сказа Фил при последней встрече с Александром. Последний до боли в пупке ржал, когда остался один в машине."Сам! Сам! Ну да, конечно, сам заработал, сам купил. Имеет право и продать. Сам". Договорились очень выгодно для себя. Александр в виде затравки решил отдать свой водник Ямаху. Даже минус его - выходило всё-равно хорошо. Местных перекупов Заяц быстро обзвонил и предупредил, чтобы не встревали.