Избранница дьявола

Глава 3

Глава 3       
       Прошло несколько дней, близились выходные, а вместе с ними и Адвент - время ожидания, предшествующее празднику Рождества Христова, во время которого жители нашей страны готовятся к великому и самому главному событию всего уходящего года. Началом Адвента считается первое воскресение после дня Святого Андрея, и в этом году оно выпало на послезавтрашнее число – 3 декабря. 
       Именно с Адвентом приходит сказка в наш город, принося с собой предпраздничное настроение. Каждый год по-рождественски украшенный Берген напоминает улей, который гудит суматохой предпраздничных распродаж. Елки сияют всеми цветами радуги, магазины пестрят новогодними гирляндами и мишурой, на витринах красуются всевозможные подарки, ожидая своих получателей. Открывается Пряничный городок - самая популярная в зимние праздники достопримечательность нашего города для туристов, носящий название Pepperkakebyen. Каждый год, прямо на главной площади вырастает поселение, целиком созданное из вкусного стройматериала — имбирных пряников. Здесь можно полюбоваться не только пряничными зданиями всех видов: меж имбирных берегов течет река с ароматными корабликами, а по улицам едут съедобные автомобили. История этой традиции берет своё начало еще в начале двадцатого века. С тех пор дети всех школ и детских садов, а также просто любые желающие принять участие в массовом ажиотаже, собираются вместе каждый год в конце ноября для строительства этого волшебного места, а доходы от продаж билетов идут на пожертвования детским благотворительным организациям. 
       Всевозможные растирания, массажи и компрессы для моей ноги не прошли даром - уже через три дня я могла свободно перемещаться по квартире и даже делать по утрам зарядку. Еще на прошлых выходных мы договорились с Эльсой пройтись по магазинам, прикупить Рождественских звезд, венков, подсвечников, а также прочих атрибутов любимого у всех норвежцев торжества, без которых праздник просто невозможен,  и теперь я преданно дожидалась её звонка. 
       Проснулась пятничным утром я раньше обычного, солнце еще не встало, и за окном при свете уличных фонарей расстилалась ночь. Отписавшись по традиции папе, что у меня все хорошо (про травму ноги я решила умолчать, дабы избежать упреков, и лишний раз его не расстраивать), я отправилась на кухню заваривать кофе. Настроение было непривычно радостным, будто бы сегодня должно было произойти что-то особенное, и обязательно хорошее. Так обычно бывает, когда ты длительное время чего-то очень сильно ждешь, и вот наступает тот самый день, когда ожидаемое должно свершиться. 
        Эрик так и не объявился, но почему-то сейчас это меня совсем не расстраивало, мысли о светловолосом красавчике из нашей школы отошли на второй план, на их месте плотно засел мой новый загадочный знакомый.  Когда я вспоминала о нем, по телу пробегала приятная дрожь и кружилась голова, но вскоре эти приятные ощущения менялись отчаянием и грустью. В тот вечер он просто ушел, даже не спросив моего номера, тем самым оборвав и без того тонкую нить, которая возникла между нами. Значит, я ему попросту неинтересна, и нужно как можно скорее о нем забыть. Да и шансов никаких у меня не было, где его искать я не знала.
       Все это время я пыталась хоть как-то отвлечься. Увлеклась двумя новыми сериалами, перебрала старые вещи в своем шкафу, и даже подготовилась к тесту по философии на следующий вторник, которую раньше просто терпеть не могла. Но его изумрудно-зеленые глаза настырно продолжали всплывать в моей памяти, не давая на чем-либо сосредоточиться. 
       И потому, когда через несколько часов тишину пронзила мелодия моего рингтона,  а не экране высветилось имя любимой подруги, я тут же залилась протяжной улыбкой, и, схватив трубку воскликнула:
       – Эльса, как же я рада тебя слышать! 
       – Я тоже, солнце, - рассмеялась на том конце провода подруга. - Как твоя нога? 
       – Замечательно!
       – Ну тогда что, айда в торговый центр?
       – Давай, буду ждать тебя у себя.
       Через полчаса по прихожей разлилась трель звонка,  и на пороге появилась румяная и припорошенная снегом подруга с двумя огромными пакетами из супермаркета под мышкой. 
       Расцеловавшись, мы направились на кухню. По плану было сначала испечь маффины и кексы для поднятия новогоднего настроения(к тому же они являлись в нашей стране традиционной рождественской выпечкой), и считалось самым настоящим грехом отказать себе в удовольствии и не опробовать этот сладкий до облизывания пальцев и пропитанный новогодней атмосферой десерт. Ну а затем мы решили отправиться в Торговый центр за покупками, чтобы по-новогоднему украсить мой дом.
       Эльса, нарядившись в мой клетчатый фартук, уже вовсю хлопотала на кухне, замешивая тесто и напевая себе что-то под нос, в то время как я помешивала ложкой остывший чай,  тоскливо глядя в окно. 
       – Ты какая-то сегодня задумчивая, – добавляя еще муки в тесто,  заметила подруга,  не повернув головы.
       Эльса отличалась редкой наблюдательностью в отношении моего поведения, всегда могла предугадать мое сегодняшнее настроение, и видела меня насквозь. Нет смысла скрывать дальше, я слишком хорошо знала свою подругу, она не отстанет от меня, пока не добьется желаемого. 
       – Эрик куда-то пропал, – нашлась я. Почему-то говорить о Кирилле совершенно не хотелось. С каждым днем мне все больше начинало казаться, что загадочный юноша в черном пальто был лишь сном. Уж слишком все было странно, и как по-волшебству, что ли. Неожиданно появился, будто бы из-под земли вырос, спас меня от неминуемой гибели, был чрезмерно обаятелен, вежлив, воспитан, да и вообще хорош собой, а потом вдруг исчез, пожелав мне всего лишь «Спокойной ночи», и оставив после себя много вопросов.
       – Странно, - подруга пожала плечами. – В школе он тоже не появлялся. Может быть, уехал на соревнования, он ведь там каким-то спортом занимается, боксом, вроде.
       – ММА, – поправила ее я.
       – Да мне без разницы, – поморщилась она. – Я как-то особо в это не вникала. 
       В ее голосе я заметила едва ощутимое презрение, но виду не подала. Неужели Эльсу до сих пор терзает чувство обиды на бывшего парня? Да и как за пять месяцев отношений с человеком можно не знать о его увлечениях? Ведь они большую часть времени проводили вместе. Все это было как-то странно. После разрыва их отношений, Эльса стала закрытой, никогда не любила говорить о нем, на все вопросы отвечала холодно и неохотно, а иногда просто меняла тему разговора, хотя, как сказала мне тогда она, никакого конфликта между ними не было, и они просто расстались друзьями.
       Поставив кексы и маффины в духовку, моя подруга принялась растапливать плитку шоколада на пару. Комнату окутал приятный запах, от чего в животе приятно заурчало. 
       Моя кухня была довольно-таки просторной и уютной. У стены стоял современный раздвижной холодильник, святыня святых любого жилища. Справа от него стояли вряд деревянные кухонные тумбы бирюзового цвета, в тон им была и посудомоечная машина, и плита с духовкой, которые стояли рядом. На стене, около круглых часов, висело несколько полочек, на которых красовались, обмотанные бумажной клетчатой тканью, банки с различными солениями, чайными листьями и пряностями. Деревянный столик со скатертью цвета морской волны стоял у самого окна, а на кафеле посреди всей комнаты дремал, мягкий и приятный на ощупь, пушистый ковёр. Белые занавески, будто фата наряженную невесту, обрамляли деревянное, цвета спелого ореха, кухонное окно. 
       Еще через мгновение мы уплетали выпечку за обе щеки. Кексы оказались неимоверно вкусными, тесто было легким и воздушным, и буквально таяло во рту. Эльса еще с детства любила хозяйничать на кухне, помогать маме с готовкой, а уже будучи постарше всерьез стала увлекаться кулинарией. Накупила кучу книг с рецептами, собирала кулинарные журналы, и даже принимала участие в кулинарных семинарах от лучших шеф-поваров нашего города. 
       Наевшись вдоволь, мы оделись и, захватив кредитки, вышли на улицу. До ближайшего Торгового центра было рукой подать - пять минут езды на автобусе, и вот мы уже стояли у больших прозрачных раздвижных дверей огромного светлого здания, с пластиковыми окнами на всю стену. 
       Внутри было людно, не смотря на утро рабочей пятницы. Сегодня в школе была по плану ежегодная экскурсия в Средневековую крепость Бергенхаус, и дабы избавить себя от столь скучного занятия, моя подруга решила сегодня в школу не явиться, соврав классному руководителю про сильное головокружение и усталость. 
       С витрин на нас смотрели загадочные барышни без лица, облаченные в модную одежду последней коллекции, на полках дружно в ряд выстроились всевозможные книги, журналы и газеты. Чуть поодаль располагался огромный супермаркет с яркой вывеской, которая сейчас уже пестрила новогодними огнями, якобы напоминая о приближавшихся новогодних праздниках. Сразу за ним находились закусочные, киоски, и даже рыбный ресторан. А слева располагались игровые автоматы, вокруг которых уже столпилась и шумела ребятня.
       Магазин подарков, а также гирлянд, елочных игрушек, мишуры, и прочих новогодних атрибутов располагался на втором этаже. Купив в ближайшем киоске бутылку сладкой газировки, мы сразу же направились туда.
       Вступив на эскалатор, я из любопытства принялась озираться по сторонам, изучая людей, стоявших впереди меня. В глаза сразу бросилась девушка в норковой жилетке,  и миниатюрной кожаной сумочке на плече. Рядом с ней стоял высокий молодой человек в длинном черном пальто и выглаженных брюках. Темные волнистые волосы закрывали его шею. Словно поймав на себе мой взгляд, он с улыбкой обернулся. Я замерла, разинув рот, и беспомощно захлопала глазами. Меня сначала кинуло в жар, потом будто обдали ведром ледяной воды. Ладошки вспотели, сердце ухнуло куда-то вниз, а ноги стали ватными.
       Передо мной стоял Кирилл, широко улыбаясь, устремив на меня свои изумрудно-зеленые глаза. По телу пробежали мурашки, к горлу подкатил плотный ком, я стала жадно глотать ртом воздух, почему-то закружилась голова и стало трудно дышать. Я закрыла глаза и потрясла головой, пытаясь отогнать приятное наваждение, а когда открыла - место рядом с девушкой в норковой жилетке оказалось пустым.
       Не веря своим глазам, я принялась пробираться через толпу, расталкивая людей под их недовольные возгласы и возмущения. 
       – Лера, что с тобой? – крикнула мне вслед ничего не понимающая Эльса, пытаясь ухватить меня за рукав пуховика. Но было тщетно, ловко увернувшись, уже спустя несколько мгновений я достигла цели.
       – Прошу прощения, девушка, а парень в черном пальто,  который стоял только что возле вас, это ваш муж? – ляпнула я первое, что пришло мне в голову, запоздало осознавая всю нелепость моего бреда. 
       Она обернулась, вскинула свой острый носик, и надув свои пухлые, накрашенные красной помадой губки, наградила меня недовольным взглядом. Дескать, кто ты такая, что отнимаешь сейчас мое время и пристаешь с какими-то дурацкими расспросами. Окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы, и недоверчиво спросила:
       – Девушка, вы ничего не путаете? – она вскинула свою идеально накрашенную правую бровь, из которой торчал пирсинг. Меня захлестнул приятный аромат дорого одеколона. – Какой парень? Не было возле меня никого, я с самого начала стою здесь одна. 
       "Какая же я дура!" – в сердцах подумала я, и готова была разрыдаться от досады и обиды. Ну надо же было так проколоться! Глупая наивная идиотка! И зачем я только бросилась к ней? Чего хотела этим добиться? Волна отвращения к самой себе накрыла меня с головой. 
       Я смущенно взирала на нее, не в силах сказать ни слова. В носу ужасно закололо, слезы стали подступать к глазам, но я, больно впившись ногтями в кожу ладошки, попыталась взять себя в руки. Не хватало еще разреветься сейчас, для полного провала.
       Стало невыносимо стыдно, я чувствовала как от смущения мои щеки заливаются краской. "Нужно сегодня же перестать думать о нем, выкинуть его из своей головы!" – пронеслось где-то в сознании. А то так и свихнуться не долго, скоро начну как неадекватная на людей кидаться! 
       – Извините, – тихо пробормотала я, закусив губу. 
       Девушка в норковой жилетке едва заметно кивнула, затем достала свой смартфон, облаченный в чехол с голубыми стразами, и что-то быстро застрочила, показав тем самым, что наш "разговор" окончен, и я ей больше неинтересна. 
       Эльса догнала меня уже на втором этаже Торгового центра, и, схвативши за плечи, принялась трясти: 
       – Что это был за цирк на выезде в разгар рабочего дня? Зачем тебе понадобилась та расфуфыренная овца? – и она сморщилась, махнув рукой вслед удаляющейся изящной походкой женской фигуры, которая уже исчезла за поворотом и скрылась в толпе прохожих. – Весьма неприятная особа! Я видела, с каким отвращением она на тебя смотрела! 
       – Да фиг с ней, – устало протянула я. От моего радостного утреннего настроения не осталось и следа. Я чувствовала себя разбитой и униженной, как будто мне только что ведро помоев на голову выплеснули.               "Зачем? Ну зачем ты так со мной поступил?" – мысленно обращалась к нему я, будто бы этот парень мог услышать мои мысли. Меня терзал всего один вопрос. Ведь я действительно видела его на эскалаторе, видела того загадочного парня в длинном черном пальто, который в тот злополучный вечер храбро меня спас, не дав трамваю переехать меня пополам. А сейчас так предательски подставил, выставив меня перед общественностью полной идиоткой.
       "Да нет, Валерия, это не он во всем виноват!" – снова пронеслось где-то в голове. "Это ты слишком замечталась сказочным принцем, который, даже если и существовал вообще в реальности, то давно тебя забыл. Настолько фанатично помешалась на загадочном темноволосом юноше, что его образ уже мерещится тебе на каждом шагу, слишком сильно дала волю своему воображению, уйдя от суровой реальности. Ведь парня то у тебя нет, да и не было никогда, вот ты и тешила себя все это время мнимой надеждой о том, что ты могла кому-то понравиться, тем более такому видному и симпатичному молодому человеку". От этих мыслей на душе стало еще паршивей. Захотелось прямо тут, посреди Торгового центра, провалится сквозь землю и забыть обо всем. 
       – Лер, что с тобой происходит? – озабоченно спросила Эльса, пристально глядя мне в глаза. – Ты в последнее время какая-то совсем не своя. Постоянно витаешь в облаках, ведешь себя странно... У тебя что-то случилось? - подруга заботливо погладила меня по плечу.
       Действительно, что со мной происходит в последнее время? Может быть, это первые признаки шизофрении и я действительно начинаю сходить с ума? Был ли действительно этот самый Кирилл, тогда, в тот вечер, или я просто сама его себе нафантазировала? 
       – Пошли, – сказала я, стараясь изобразить как можно более радостную интонацию в голосе, чтобы избежать дальнейших расспросов. – А то все Венки разберут! – и я, схватив Эльсу за руку, потащила ее в сторону большого магазина с яркой вывеской.
       В магазине, помимо нас с подругой, было еще несколько человек. Он представлял собой небольшое светлое помещение из нескольких комнат, произвольные коридоры которых были образованы из стеллажей, прилавков и витрин. Стеллажи были украшены новогодними огнями, которые мигали всеми цветами радуги, а на полках переплетался дождик различных цветов. С потолка свисали огромные бумажные снежинки, а в самом центре помещения, на некой площадке, где стеллажи и полки отсутствовали, висел огромный синий шар, переливающийся блёстками. 
       Несколько минут мы с Эльсой молча бродили среди длинных коридоров, с интересом рассматривая товар. 
       – Смотри, какие классные! – воскликнула она, подойдя к прилавку с гирляндами, доверху набитому маленькими компактными коробочками, с интересом вертя в руках и рассматривая одну из них. – Всех цветов есть! Давай возьмем несколько? Синюю и белую. Белую повесим в кухне на стену, а синюю – у тебя в комнате, а?
       – Бери, – покровительственным тоном ответила я. – На этой карточке денег столько, что можно все содержимое магазина сразу скупить! - я потрясла кредиткой в воздухе.
       – Тогда возьмем еще! – она нагребла еще несколько коробок. – Ой, а можно я себе тогда домой одну возьму?
      – Бери! – с улыбкой разрешила я.
       С покупками мы управились довольно быстро, нагребли новогодних украшений целый пакет. И мишуру, и несколько упаковок больших разноцветных шариков, которые были расписаны различными причудливыми узорами, всевозможных хлопушек и бенгальских огней, несколько Рождественских ламп в форме Звезды, семиступенчатых светильников. Также не забыли про специальный Рождественский плетёный венок, украшенный искусственными ёловыми веточками с четырьмя большими фиолетовыми свечами – обязательным атрибутом периода Адвента, да и вообще Рождества в целом. И даже прикупили  на всякий случай несколько упаковок новогодних фейерверков, хотя запускать их никто из нас не умел.
       Постепенно начинало смеркаться, ведь как известно, декабрьские дни самые короткие. На улице уже зажигались фонари, деревья, укутанные снегом и обвитые разноцветными лентами и фонариками, благодаря стараниям неравнодушных к красоте прохожих, сейчас горели и переливались яркими огнями, что не могло не радовать глаз, и напоминало о предстоящих новогодних праздниках. Праздниках добра, семейного благополучия, и счастья.
       На улице было людно, ведь только что закончилась рабочая неделя и все спешили по домам к своим семьям. Всю дорогу Эльса болтала без умолку, рассказывая о приключившихся событиях в школе и классе за время моего отсутствия. Я слушала её в вполуха, время от времени кивая и поддакивая, а сама мыслями была далеко отсюда. Я пыталась вспомнить тот самый роковой вечер во всех деталях и мельчайших подробностях. Вот я выхожу из своей танцевальной студии, вот мимо моего носа уходит трамвай, вот я мёрзну несколько минут, пританцовывая от холода на остановке. А затем мелькает какая-то тень, приводя меня в ужас… Точно! Мелькнула чья-то тень! Выходит, уже тогда, на той одинокой остановке я была не одна. А ещё тёмный соседний переулок, который утопал в кромешной темноте и абсолютно ничем не освещался… А ведь тот парень усердно убеждал, что нашёл меня уже лёжа не земле, и что к героическому спасению из-под трамвая он никакого отношения не имеет! Выходит, он мне солгал? Тогда что он делал там? Следил за мной с самого начала?.. 
       «В любом случае, ты никогда этого не узнаешь, – снова пронёсся в подсознании противный и насмешливый голос. – Твой принц исчез, канул во Вселенную, и вряд ли вы когда-нибудь снова встретитесь»
       «Нужно срочно его забыть», – думала я, слушая весьма увлекательный рассказ Эльсы о том, что со следующего понедельника в наш класс заявится очередной новенький. К нам часто переводился кто-то из соседних школ или приезжал из других городов, ведь наша школа была одна из лучших в округе, и потому эта новость не сильно меня удивила. Каждый раз приходит незнакомый парень или девчонка, в первый день обязательно волнуется, робеет, хочет произвести приятное впечатление на себя. Поначалу к нему все присматриваются, некоторые даже сразу прямо предлагают дружбу и щедро приглашают к себе за  парту. А потом проходит время, новенький вливается в новый коллектив, все к нему или к ней привыкают, и школьная жизнь вновь начинает идти своим чередом. 
       Недолго думая, я снова погрузилась в свои размышления. «Нужно найти себе новый, реальный объект воздыхания и любви, и, наконец, спуститься с небес на землю, а не тешить себя глупыми наивными мечтами. А то ты, Валерия, рискуешь встретить старость беседуя изо дня в день с воображаемым принцем, недоступным взору обычных людей».
       Я усмехнулась, представив себя дряхлой старушонкой с глубокими морщинами на лице и руках, которая странно себя вела и вечно разговаривала с кем-то невидимым, которую остальные люди избегали и очень не любили, стараясь обходить её стороной и лишний раз даже не здороваться, а местные детишки называли за глаза «Старой ведьмой».
       – Ты чего? – подруга удивлённо вскинула бровь. – Чего смешного?
       – Да забавная, говорю ситуация. Представляю выражение лица Аниты, когда она поняла, что не может со стула встать. 
       – Ахахах, это да, – не могла не согласиться со мной Эльса.
       Анита – синеглазая длинноногая девица с крашеными ярко-рыжими волосами, вечно любящая щеголять на шпильках и в мини-юбке, даже не смотря на сильные морозы, была первой красоткой в нашей школе после моей подруги. Она вечно появлялась со своей прихлебательницей Линдой – курносой девчушкой с пухлыми розовыми щеками, и чуть вздёрнутым носом. Красилась она слегка вызывающе, её глаза выделяли блестящие ярко-фиолетовые тени и наращенные до неестественных размеров ресницы, волосы были зачастую закручены в толстые локоны, а на груди её блузки всегда красовалась золотая брошь в форме птички с белыми стразами. Одевалась Анита ни в каком-то там переходе или рынке, а в самых крутых и дорогих бутиках города. Каждое утро в школу её подвозил личный водитель, приставленный родным отцом-олигархом на огромном белом джипе, в который разом могли поместиться все ученики нашего класса. 
       Линда же, одевалась куда проще и зауряднее, но питала неимоверную страсть ко всему яркому и блестящему. Умудрялась сочетать на себе не сочетаемые цвета и фасоны, чрезмерно обожала пайетки, рюшики и кружева, попутно пытаясь всё это скомбинировать, за что мальчишки за глаза дали ей прозвище «Сорока». У Линды не было личного водителя на белом джипе, она могла лишь похвастаться поддержанном стареньким отцовским «Опелем», который каждый день после уроков покорно ждал её у чугунных школьных ворот. Она всюду бегала хвостиком за Анитой, беспрекословно выполняла все её мелкие поручения, докладывала обо всех новостях и сплетнях в школе, в общем была в некой роли девочки на побегушках. 
       И вот, по рассказам Эльсы, буквально вчера в нашем классе произошла очередная забавная ситуация. Лукас – долговязый мальчуган с волосами цвета топлёного молока, и влюблённый в Аниту уже как несколько лет, умудрился за день дважды отличиться. Первым уроком была контрольная по химии, её у нас преподавала Фру Нилльсон – тощая женщина средних лет с длинным носом и жидкими белобрысыми волосами, вечно подобранными в высокую тонкую гульку, из-за чего её уши торчали в разные стороны. В нашем классе её не любили, а всё из-за её взбалмошного характера. Она часто подымала на нас голос, любила лишний раз подчеркнуть свою значимость в школе, называя себя заслуженным преподавателем с колоссальным стажем, всегда задавала много домашки, и любила валить учеников на зачётах. Придя в класс по раньше, Лукас схватил хозяйственное мыло, и под вопросительно-удивлённые взгляды одноклассников, принялся что есть силы натирать им доску. Вскоре прозвенел звонок, в класс вошли остальные ученики, и вслед за ними вплыла скользящей походкой химичка. Отметив отсутствующих, она раздала всему классу листки с проверочными тестами, и, подойдя к доске и схватив в руки мел, хотела было написать нужные формулы, но мел не поддался. Фру Нилльсон удивилась, затем сделала повторную попытку, но всё было тщетно – мел лишь противно скрёб по доске, оставляя за собой едва заметные царапины. Разозлившись, химичка принялась со всей силы тереть его об доску, из-за чего по рядам прокатились смешки – одноклассники понимали, что даже такая, казалось бы, безобидная шутка чревата очередным нервным срывом для чересчур эмоциональной преподши. Ещё через мгновение класс уже открыто хохотал, глядя на разбушевавшуюся училку, которая, высунув от усердия язык и пыхтя как паровоз, пыталась вывести на намыленной доске нужные для проверочного теста химические формулы. Швырнув остатки мела на пол, она повернулась к классу и прогремела:
       – Кто это сделал?!
       В результате урок был сорван. Все хохотали как сумасшедшие, и стучали по партам,  наблюдая за воплями Фру Нилльсон, -  листочки с проверочным тестом, лежащие на партах, были благополучно забыты. И даже заглянувший в аудиторию директор, который прогуливался по коридору и пришёл на шум, долго не мог успокоить моих одноклассников. Химичка продолжала визжать что-то про малолетнюю шпану и хулиганов, а также про похабное отношение к педагогу со стажем, с каждой секундой протяжного хохота багровея от злости, а директор призывать всех к порядку. Ещё через пятнадцать минут, когда все уже охали и стонали, хватаясь за животы, директор строгим голосом произнес:
       – Сейчас я попрошу выйти из-за парты того, кто это сделал! 
       Директор нашей школы, Херр Шнайдер был немолодым полноватым мужчиной, с седыми усами над верхней губой. У него были большие выразительные темные глаза, которые прятались за линзами круглых очков, широкий нос, и ямочка на подбородке. В отличии от химички, наш директор и по совместительству преподаватель физики, славился в нашей школе своей справедливостью и добросовестным отношением, и потому имел авторитет среди своих учеников. Ко всем детям, не в зависимости от бюджета их семей и социального статуса родителей он относился с уважением, никогда не позволял себе повышать на них голос, всегда давал шанс исправить тематическую оценку, и даже проводил после уроков бесплатные курсы по своему предмету для желающих. Все ученики школы беспрекословно ему подчинялись, и последнее слово всегда было за ним.  Вот и сейчас, под многочисленные сочувствующие взгляды и вздохи одноклассников, зачинщик беспредела медленно поднялся из-за парты. 
       - Лукас? - бросил на него сердитый взгляд мужчина, отчего тот покраснел, скукожился, и стал словно меньше ростом. - Зайдешь ко мне после урока, мне надоели твои выходки. Продолжайте, - мягко обратился он к Фру Нилльсон, и, сделав небольшой поклон,  вышел из кабинета.
       В классе повисла тишина. Все смотрели на Лукаса с благодарностью и сочувствием, ведь он избавил их от скучного и ужасного проверочного теста по химии, к которому вряд ли кто-нибудь из класса был готов,  собственной ценой. На перемене его ожидал очень неприятный разговор с Херром Шнайдером, который наверняка закончится замечанием в дневнике и вызовом родителей в школу. 
       Когда директор удалился, а конфликт был исчерпан, химичка растерялась. Она не знала как себя повести в такой ситуации и лишь продолжала напряженно сопеть, окидывая класс злобным взглядом. Мысль о том, что она только что стала посмешищем в глазах старшеклассников, выводила её из состояния равновесия, но ничего поделать она уже не могла. К большому сожалению, убийство учеников не входила в её компетенцию. 
       До конца урока оставалось менее десяти минут, начинать проводить проверочный тест смысла уже не было. Класс уныло смотрел на часы, отсчитывая минуты до звонка, кто-то лежал на столе, положив голову на руки, химичка молча смотрела в окно, поджав свои тонкие, накрашенные фиолетовой помадой губы, пока Анита, сидящая с Линдой за первой партой в ряду у окна, испуганно не воскликнула: 
       - Ой!
       Все удивлённо подскочили, повернулись к ней. Кто ещё несколько мгновений назад спал лёжа на парте, вдруг резко проснулся, озираясь по сторонам в поисках источника шума, а те, кто молча взирали всё это время в окно, вдруг с интересом повернулись. Фру Нилльсон недовольным голосом поинтересовалась: 
       - Чего ещё там у тебя, Анита?
       - Я...Я...- девушка не могла подобрать слов, и лишь испуганно хлопала глазами, в ужасе вытаращившись на Линду, словно пытаясь найти в её глазах помощь и поддержку. От её вполне привычной самоуверенности не осталось и следа, девушка выглядела жалкой и беспомощной. - Я не могу со стула встать! 
       Класс снова взорвался смехом и улюлюканьем, а Анита, окинув всех уничтожающим взглядом и отчаянно продолжая ерзать на стуле, позеленела от злости: 
       - Чего вы ржете, идиоты? Думаете это очень смешно?
       - Не переживай, Анита, - сквозь слезы смеха проговорил раскрасневшийся Лукас. - Это все временный эффект. Через несколько часов все пройдет.
       - Через несколько часов? – осипшим от ужаса голосом переспросила девушка, продолжая сверлить взглядом свою соседку по парте, но та лишь подавленно молчала, не зная что предпринять и как помочь своей закадычной подруге. - Ах ты! - она хотела было кинуться к обидчику, чтобы хорошенько ему врезать, но не смогла, и лишь неуверенно дёрнулась. Она была намертво прикована к своему сидению. – Это же была моя новая юбка! – захныкала она, нежно проводя ладошкой по приятной мягкой материи цвета хаки. – Фру Нилльсон, что мне теперь делать? Я в туалет хочу! – жалобно протянула она, отчего класс разразился еще большим хохотом. – А ты чего молчишь? – накинулась она на Линду. – Хоть бы попыталась сделать что-нибудь!
       – Я? – упавшим от страха голосом опешила Линда. – Я…
       – Да, ты! – взревела разъярённая Анита, отягощённая своим позором. Она очень ценила свою репутацию, всегда старалась держаться достойно в обществе, ни за что не могла себе позволить упасть в грязь лицом, а тут такая лажа, и всё из-за этого ограниченного придурка Лукаса и его дебильных шуточек. Теперь однокашники будут до конца всей её школьной жизни вспоминать этот глупый случай, и, конечно же, не упустят возможности разболтать о нём всей школе. И когда она будет идти по мраморному полу их школьного вестибюля, кокетливо стуча каблучками, все ученики родной школы будут тыкать на неё пальцами и шептаться за спиной. – Тупица недалёкая! 
       Аниту в классе мало кто любил, а все из-за ее вызывающего поведения и неоправданных понтов, но связываться с ней не хотели, боялись связей её всемогущего отца. Она обладала довольно крепким телосложением и очень тяжелым характером, могла пойти на подлость или отомстить, и всегда добивалась своего, даже если на кону стояли чужие интересы и предпочтения. Всегда могла дать словесный отпор своему обидчику и постоять за себя, но сейчас, почувствовав себя в ловушке, пришла в замешательство и растерялась. 
       Лукас был безнадежно влюблен в нее класса этак с восьмого, но Анита лишь смеялась с его чувств, совершенно не воспринимая парня в серьез. Пользовалась его щедростью и добродушием, каждый раз принимая от него дорогие букеты цветов и изысканные конфеты в ярких упаковках с нескрываемым одолжением, покровительственно разрешала платить за свой обед в школьной столовой и таскать целый день за собой свою сумку. Часто могла бестактно высмеять его невзаимное чувство в большой компании, и лишний раз пустить колкость, что очень сильно задевало его мужское самолюбие. Два года Лукас терпел, пыхтя как напыщенный ёжик, таскал всюду её сумку, плетясь позади гордо вышагивающей Аниты под руку со своей преданной подпевалой Линдой, всегда был готов по первой просьбе и в любую погоду сгонять в магазин за шоколадкой, если его принцессе вдруг захотелось сладкого. И вот недавно терпение парня совсем оборвалось, он психанул, разозлился, и поклялся себе больше никогда не бегать за этой противной и самоуверенной девчонкой, которая совсем его не ценит и лишь вытирает об него ноги. А сегодняшняя проделка была маленькой местью за многолетнее помыкание, высокомерие и неблагодарность.
       – Ох уж эти дебоширы со своими дурацкими приколами, – сочувственно посмотрела на свою подругу по несчастью Фру Нилльсон, поняв, что она не единственная жертва сегодняшнего злополучного дня. – Знаю я эти штучки, сейчас схожу в лаборантскую и принесу специальный раствор… 
       …– Ну хоть отклеили её? – поинтересовалась я, когда мы свернули в нужный переулок, и уже шагали по направлению к моему дому. Дорога, припорошенная снегом, переливалась сотнями маленьких блесток при свете уличного фонаря, а снег приятно хрустел под ногами. В окнах домов то тут, то там, загорался свет. Ветер устало качал ветки деревьев, будто бы убаюкивая, из-за чего, словно россыпи тысячи бриллиантов, с них сыпались редкие снежинки, кружились в медленном танце, а вскоре плавно оседали на землю.
       – Отклеить-то отклеили, – ответила Эльса, поправляя свободной от пакета рукой слегка съехавшую с головы шапку. – Только вот Лукасу здорово от директора влетело, да ещё и Анита обещала ему взбучку устроить. Хороший клей смастерил, химичка минут двадцать не могла её от стула отлепить!
       Я снова захихикала.
       – Ну ничего, Лукас парень находчивый, придумает что-нибудь.
       – Ох, хотелось бы верить, – озабоченно вздохнула подруга. – Страшно мне за него, он парень неплохой, хоть и чудной немного. Как бы Анита в отместку чего не выкинула…
       Эльсе немного импонировал Лукас, но всего лишь по-дружески; она относилась к нему как к младшему брату. Он привлекал её своим обаянием, харизмой, детской наивностью и беззаботностью, имел хорошее чувства юмора и вкус. К тому же моя подруга страдала чересчур обострённым чувством справедливости, и всем сердцем ненавидела Аниту, считая её глупой выскочкой и лицемерной лгуньей. 
       И тут, словно по заказу, нам на встречу из-за угла вырулила Анита собственной персоной. Она была облачена в длинную до колен светло-бежевую меховую дублёнку, её огненно-рыжие волосы прятались под белым вязанным хомутом. Она изящно перебирала ножками, обутыми в чёрные замшевые сапожки, носки которых были украшены большими чёрными стразами, оставляя на снегу следы от миниатюрной подошвы. Заметив нас, она радостно помахала рукой и заспешила к нам на встречу. Эльса, отнюдь не радая такой неожиданной компании, нахмурилась.
       – Девчонки, привет! – Анита деланно улыбнулась, струшивая с носков замшевых сапожек прилипший снег, и жеманно поправляя меховые бежевые варешки. – Ой, вы уже слышали эту сногсшибательную новость? С понедельника в наш класс придёт новенький!.. – бодро, с выражением, словно диктор на телевидении, продекламировала она. 
       – Да мы уже в курсе, – бестактно перебила её Эльса. – И чего тут такого сногсшибательного? К нам чуть ли не каждую четверть кто-то переводится, и что теперь, по случаю прихода каждого новенького устраивать торжество? 
       – Да нет же! – воскликнула Анита, недовольная тем, что её перебили с полуслова, но виду не подала. Эльса была одной из немногих, с кем выяснять отношения она побаивалась. – Этот новенький просто чудо! Я видела его сегодня, когда он приносил документы секретарю. Ну такой душка! Стройный, высокий, длинные тёмные волосы, которые сегодня были подобраны в хвост, лёгкая щетина на подбородке, аккуратненький носик. А глаза как два маленьких изумруда, так и горят! А улыбка…
       – Подожди, – перебила её я, шокированная услышанным. Либо это парень, который просто чем-то на него похож, либо… – Какие, говоришь, у него глаза?
       – Зелёные! – отчеканила та. – Ну, просто вылитый мальчик с обложки глянцевого журнала, наша школа ещё точно не видела таких красавцев! И как же всё-таки повезло, что его зачислили именно в наш класс! Ничего, неделя другая, и мы будем вместе…
       Анита часто влюблялась в красивых и видных парней, другие же, вроде Лукаса, для неё просто не существовали. За последние три года она успела перевстречаться со всеми популярными парнями нашей школы, но обычно все эти закадычные романы длились недолго. Анита, как я выразилась раннее, не видела никаких препятствий к достигаемой цели, она могла даже тайно встречаться с уже занятым молодым человеком, а затем, вдоволь им наигравшись, бросить, разрушив тем самым пару. Она меняла парней как перчатки, и как правило, надолго один у неё не задерживался. Привыкнув к своей симпатичной и видной внешности, которая сражала противоположный пол наповал, она, легко завоевав очередной объект своего обожания, быстро теряла к нему интерес. Но обманутым девушкам, узнавшим об измене, больше ничего другого не оставалось, как мириться с тяжкой судьбой и рыдать ночами в подушку, ведь никто не рисковал с ней конфликтовать. Кроме, Эльсы, разумеется. Мою подругу она побаивалась и считала за сильную конкурентку – у родителей Эльсы тоже имелись неплохие связи по городу, к тому же она обладала вспыльчивым характером, и тоже могла, если надо, врезать.
       Слова Аниты больно задели меня за душу, почему-то стало совсем тоскливо и муторно, но виду я не подала, продолжала стоять как ни в чём не бывало, натянув слабую улыбку до ушей. Уж я-то понимала, что такой самоуверенной и длинноногой рыжеволосой красавице как Анита, я точно не соперница. У неё было всё: привлекательная внешность, фигура, обаяние, харизма… А чем могла похвастаться я? О том, что она в первый же день без труда околдует Кирилла, я была просто уверенна. Да и Кирилл ли это был вообще? В тот вечер мне показалось, что он старше меня по меньшей мере на несколько лет, наверняка давно закончил школу, и сейчас учится в каком-нибудь университете, а то и вовсе работает. Может быть, это всё же просто чем-то похожий внешне на него, но совсем другой юноша? Хоть и на зелёноглазых брюнетов у нас в западной Скандинавии был явный дефицит, сомнения не покидали мою голову. Ну не может этого быть!  
         – Как прошла экскурсия? – поинтересовалась подруга, перебив ещё не начавшуюся сердечную тираду. Всем было известно, что Анита не имела здесь тормозов, и могла ещё не один час напролёт болтать и восхищаться своим новым предметом любви.
         – Скукотища редкостная, – недовольно сморщивши свой носик, отмахнулась рукой та. – Как жаль, что его там не было! Уж с ним я бы точно не заскучала! 
       – А имени ты его, случаем, не знаешь?
       – Увы, нет, – развела руками та. – Я только видела его возле приёмной. Очень импозантный парень, сразу видно что из обеспеченной семьи. Ой, девочки, а его голос! Он такой бархатный и приятный!.. – и она с нескрываемым восхищением закрыла глаза и залилась лучезарной улыбкой, словно наивная первоклассница, впервые в жизни испытавшая нежное и трепетное чувство к противоположному полу. 
       – В любом случае, всё мы узнаем в понедельник, – философски изрекла Эльса. – Анит, ты уж извини, мы спешим…
       – Конечно-конечно! – спохватившись, торопливо закивала головой та, и бодро зашагав по улице, напоследок обернулась: – Удачи, девчонки! До понедельника! 
       И она скользящей походкой растворилась в темноте. 
       Уже совсем стемнело, надвигалась зимняя ночь, мороз крепчал. Словно алмазная пыль, с деревьев посыпались крохотные снежинки, проснувшиеся от дуновения ветра. Снежные ковры на крышах домов искрились в сиянии лучей полной луны, которая равнодушно висела над землёй, и наблюдала за сонным ночным городом. Фонари, выстроившись дружно вряд, мирно дремали, освещая тусклым светом заснеженную и пустынную улицу. 
       – Фу, как же она меня бесит, – процедила сквозь зубы подруга, когда мы уже подошли вплотную к моему забору. – Слабоумная выпендрёжница и фальшивка!..
       Мысли путались в моей голове, сотни нитей переплелись в моем сознании, но ни одну из них распутать мне не удавалось. Я на ватных ногах открыла чугунную калитку, которая стояла посреди забора, вымощенного из красного кирпича, и неспешной походкой зашагала к дому. 
       Снова повалил лёгкий снежок. Он искрился при свете крылечного фонаря, и, проделав свой долгий путь от хмурой серой тучи, падал наземь, погружаясь в глубокий сон. Снежные хлопья приземлялись на моё лицо, замирали на ресницах, путались в шерстяном шарфе и падали за шиворот. Но я замерла, будто бы абсолютно ничего не замечая, и молча взирала на своё до боли знакомое, родное крыльцо. В сознании размытой дымкой мимолётно пронеслась картинка трёхдневной давности, перед глазами появились его такие прекрасные, но такие неземные черты. Они словно лучились, ослепляли и губили своей красотой и утончённостью. Они были бесподобными до безобразия, пленили и переворачивали сознание. Словно наркотик, кружили голову, дурманили и опьяняли. 
         В памяти всплыла та самая, первая и будоражащая сознание и приводящая в ужас, при одной лишь мысли о том, что она последняя, встреча. Перед глазами выстроилась та самая, которую я бережно хранила в памяти, ситуация. Вспомнилось как он нежно и трепетно, словно ценный груз, нёс всю дорогу меня на руках, как аккуратно ставил меня на землю, как смотрел в мои глаза, и как ослепительно улыбался, отчего у меня перехватывало дыхание, и было трудно дышать. Как своим бархатным голосом, словно бальзамом для моих ушей, желал мне «Спокойной ночи». Всего лишь желал «Спокойной ночи»…
       Горячая слеза скатилась по щеке, обжигая замёрзшую кожу, как его обжигающий изумрудный взгляд, заставляющий теряться в пространстве и времени. От неожиданности, я выронила ключи.
       – Ты чего? – заметила странность в моем поведении подруга, и, наклонившись, протянула их мне. – Лера…
       Я смахнула предательскую слезу, благо при свете фонаря Эльса не могла её увидеть, дрожащими руками повернула в замке ключ и, включив свет, вошла в прихожую. Но моё странное поведение не смогло остаться незамеченным, едва только захлопнулась за нами дверь, Эльса набросилась на меня: 
       – Неужели ты думаешь, что я такая слепая, и ничего не замечаю? – прогремела на всю прихожую она. – С каких это пор у тебя от меня секреты? Я ведь твоя подруга! Что ты от меня скрываешь? 
       Её угрожающий тон выбил меня из колеи, оставшиеся силы стали медленно меня покидать, я чувствовала себя разбитой. Молча взирала на свою, до недавнего времени, такую родную и близкую подругу, которую сейчас ослепила злость, и не знала что делать. В глубине души я была полностью с ней согласна, и ни капли не винила её, оправдывая тем, что она просто ужасно за меня переживает. Истратив все попытки поговорить со мной в спокойном тоне, она не выдержала и перешла в наступление, надеясь, что хотя бы таким, пускай и не самым хорошим способом, но вытянет из меня хоть пару слов. Сил и желания спорить с ней не было, но и что ей ответить, я тоже не знала. 
       Рассказать всю правду? А поверит ли она моим словам? Не посмеётся ли, назвав полоумной и поехавшей? Хоть она и была моей верной, проверённой временем и поступками подругой, я всё равно не могла рассказать ей о Кирилле, ведь сама до конца ещё не верила в его существование. Да и вообще, до конца не верила самой себе. Он словно был для меня очень личной и сокровенной тайной, и о его существовании никто не должен был знать кроме меня. Рассказ о нём хоть кому-нибудь, я расценивала как предательство и измену.  
       – Эльса… – только и смогла выдавить из себя я. 
       – Почему ты стала от меня отдаляться? – продолжала наседать, поджав накрашенные блеском губы, она. На симпатичном личике отразилась обида. – Что с тобой происходит в последнее время? У тебя какие-то проблемы?
       Я окончательно затихла, не зная что ответить. Разве влюблённость можно считать проблемой? Ведь о любви сочиняют стихи, её воспевают в песнях и романсах, возносят в фильмах и увековечивают в книгах, ведь любовь – самое прекрасное чувство на земле, дарованное людям свыше. Ведь именно из-за него разжигались в своё время войны, ведь именно оно толкало людей на подвиги, оно пробуждало вдохновение, и желание творить. Именно это святое чувство способно окрылять человека и воспарить его над землёй, именно оно заставляет сердце биться чаще, а глаза гореть, как две яркие звезды на безлунном ночном небе. Именно о нём хочется кричать на весь мир, ведь твою душу переполняют настолько светлые и радостные эмоции, что ты спешишь поделиться ими с другими. Ведь для каждого из нас где-то создана другая, но такая родная душа, с которой нам предстоит в этой жизни встретиться. Ведь все мы живём, чтобы любить, чтобы ощущать нежный трепет бабочек в животе, широкий полёт души, и то самое волшебное и неописуемое чувство, когда хочется петь и танцевать. И порой, чтобы ощутить себя счастливым, достаточно услышать всего пару слов, таких простых, но таких значимых и милых сердцу. 
       Могла ли я с уверенностью в голосе сказать, что испытывала те же чувства? Я испытывала лишь пустоту. Рассказ Аниты окончательно повёл меня в замешательство, я не знала, как на это реагировать. Даже если вдруг произойдёт чудо, и очередной новенький действительно окажется Кириллом, Анита в первый же день очарует его своими женскими чарами, и они точно будут вместе. Уж она такого шанса точно не упустит, чего не скажешь обо мне. На её фоне я смотрелась обыкновенной серой мышкой, с кучей комплексов и проблем. От этой мысли мне становилось ещё более паршивей. 
       Весь мир как будто перевернулся, ещё недавно такой яркий и красочный, теперь он казался мне серым и унылым. Мне не хотелось петь и танцевать, я не испытывала радость, почему-то хотелось забиться в дальний угол ванной, закрыть дверь и плакать, плакать, плакать, сидя на холодной плитке и зарывшись носом в колени.
       – Ну и чего же ты молчишь?!
       После долгой паузы, она швырнула пакет из Торгового центра на пол, и выскочила из моего дома, громко хлопнув дверью. Я осталась совсем одна, в бессилии сползла по стене и рухнула на пол. Голова будто бы налилась свинцом, а руки дрожали. Неужели я только что лишилась своей единственной близкой подруги?