Избранница феникса

Глава 9

— Эва, я понимаю, в тебе говорит обида. Но вспомни как нам было хорошо вместе. Как мы любим друг друга, — пытается достучаться до меня Николя.

Бесполезно. Мое сердце превратилось в камень. Я ничего не чувствую к нему, кроме какой-то доли жалости. Передо мной сидит чуждый мне незнакомец из прошлой жизни.

О какой обиде он говорит?

— Извини, но я тебя не люблю, — говорю правду, прислушиваясь к себе.

— Эва, я так просто не отступлюсь от тебя! Не может любовь умереть в одночасье.

— Поверь — может. Даже если бы осталась хоть толика былых чувств, из-за долга перед будущим племянника я не смогла бы выйти за тебя. Решать тебе: оставить Милену на порицание общественности как мать-одиночку. Как гулящую и принесшую в подоле дитя. Девушку с поруганной честью. Твой ребенок в таком случае останется без рода и фамилии. Ты знаешь, что ничего хорошего не светит таким детям. Ни нормального положения в обществе, ничего... Он будет посмешищем, изгоем в обществе. Или же, ты женишься на Милене и воспитаешь из сына достойного человека. Я уверена — из тебя выйдет отличный отец.

Николя вскакивает с места, хватает стул. Миг, и тот летит в стекло и ломается. Вдребезги разлетается дерево. Стекло остается нетронутым. Противоударное.

На шум прибегают стражники и скручивают Николя.

— Эва, тебя скоро выпустят! Тогда и поговорим. Хорошо подумай над моими словами.

— Просто замени имя невесты в пригласительных. Они лежат на моем столе в комнате. Я их еще не всем успела разослать.

— Ты не понимаешь. Кроме тебя мне никто не нужен, — пытаясь выкрутиться из крепкой хватки стражников, рычит Николя. Ребята, применили стихийные путы на нем, чтобы наверняка, ослабить любое его сопротивление.

— Думай не сердцем, — все еще пытаюсь надоумить его я.

— Эвелина! Да отпустите меня, наконец, — продолжает бороться со стражниками Николя, — Почему моя невеста мокрая? Я еще доберусо до правосудия! Эва, я принес тебе теплое одеяло и кое-какие вещи. Скоро тебе все выдадут, а послезавтра состоится суд. Вместе с твоим отцом, мы наняли тебе лучшего адвоката, потерпи еще немного, — быстро выдает он прежде, чем его выводят прочь.

Даже не верится, что отец приложил к моему освобождению свою руку. Что-то здесь не чисто. Он не мог так просто проникнуться ко мне сочувствием. А я еще об его извинениях задумалась. Наивная.

Раздается звук открывающейся железной двери и с моей стороны.

Меня под конвоем сопровождают обратно в камеру. Но уже не настолько грубо. Сколько же Николя отвалил за встречу со мной денег, что их злость сменилась на милость?

Через три часа в камеру и впрямь заносят небольшой мешок. Кидают его мне под ноги. Сокамерницы удивленно смотрят то на меня, то на него. Подойти не решаются.

— Забирайте, — не успеваю произнести я, как мои вещи тут же подхватываются и уносятся прочь. Будто женщины опасаются, что передумаю.

Не передумаю.

Им вещи нужнее. Мне не холодно. И похоже, что скоро меня и впрямь выпустят отсюда.

Начинается какая-то безумная, я бы даже сказала дикая дележка.

— Порвали одеяло ироды. Неужто нож в нем искали?

— Ирен, у тапков подошву вырвали, но ничего мне сгодится, подарочек в честь дня рождения, — сбрасывая с ног обмотки, говорит встретившая меня в первый день на вид семидесятилетняя заключенная. Ее зовут Рума. И оказывается, что ей недавно исполнилось только лишь тридцать восемь.

— Спасибо, ледяная! — от души благодарят меня. Я неопределенно пожимаю плечами в ответ и устраиваюсь как обычно посреди комнаты, чтобы выспаться.

— Вы видели, сколько здесь лежит добра? — хохочет кто-то из сокамерниц еще, а я пытаюсь заснуть.

Когда ничего не беспокоит, сон всегда удается с легкостью. Вот и я без всяких препятствий уношусь в мир сновидений. Голоса женщин мне не мешают, а напротив, лишь сильнее убаюкивают.

Моя дальнейшая судьба распорядилась по-своему. И не настолько радужно, как думалось изначально. На утро следующего дня меня вызвали на допрос.

Eсли вам понравилась книга, поставьте звёздочку, добавьте в библиотеку, вам минутка времени, а автору приятно