Избранница феникса

Глава 26

Секунды текут медленно. Целый ворох раздумий образует план действий.
Мои глаза устремляются на тушу монстра. Пробуждается глубокое понимание. Понимание того, как именно можно одолеть его и ему подобных сумеречных. Осознание своей природы, подкрепленное теорией и наставлениями Агаты — большая сила.

Без малейших колебаний я решаю не сдерживать свою магию, а, напротив, мощным потоком пустить ее на волю. Внутренняя стихия враждебности, как бушующая зимняя буря, обрушивается на темное существо.

Магия, свободно текущая из моих рук, подобно песне войны, наполняет воздух могущественными вибрациями. И теперь, взгляд монстра, лишенный теней, сталкивается с моим, полным решимости и силы.

Энергия, преображенная в чистое заклинание холода, обволакивает тело монстра, и я чувствую, как каждая его частица подвергается воздействию моей магии. Темнота отступает перед светом, словно рассветом прогоняемая ночь.

Холод целиком и полностью поглощает фигуру сумрачного монстра, навсегда окутывая его в ледяной кокон — капкан, из которого не выбраться. Мгновение, и мой жесткий удар разбивает этот хрупкий плен, оставляя осколки из льда и плоти, которые вдребезги разлетаются, и оседают на пол.

В этот момент мой взгляд притягивается к темному камню, лежащему на земле. Инстинктивное желание поднять его, нарушает резкое предостережение Агаты.

— Не смей трогать! Это и есть проклятие. Черный кварц или морион помноженный на темное заклятие и помещенный в тела ледяных дракониц, — остужает мой порыв она.

Оказывается, что благодаря сумрачному монстру я избавилась от наложенного на меня проклятия? Вот что упало на каменный пол, когда я находилась во власти видения.

Лишь сейчас до меня доходит значение слов бабушки...

— Дракониц? — переспрашиваю ее я, и призрак смеется:

— Это здесь мы лишены своей второй ипостаси. А попадешь в родной мир — обретешь былое величие!

Словно ушат холодной воды опрокинули на меня. Настолько меня потрясли слова бабушки. Я даже не сразу обращаю внимание, что на трибунах наступила полная тишина.

Барьер, удерживающий меня внутри арены растворяется. Я свободна.

— Ну что же, ведьма доказала, что достойный воин. Противник побежден, а это значит… — начинает король, но его перебивает судья:

— Ничего не значит! Ведьма должна умереть! Иначе погибнем все мы! — обращается он к залу, пытаясь высвободиться из цепкой хватки удерживающих его гвардейцев. В зале раздается гвалт голосов. Маги пытаются высвободиться из плена посредством магии, но гвардейцы остужают их пыл. Особо ретивых снабжают антимагичными браслетами, и тут же под конвоем выводят прочь.

Лэр Гарди обращается к Редвильду Десятому, в его голосе звучит мольба:

— Подумайте, Ваше величество, какие волнения начнутся среди народа, узнай они о творящемся здесь беспределе. Все было сделано по законодательству, исходя из потребностей Совета…

Теперь судью перебивает король:

— И где же сейчас твой Совет? — сурово произносит он, обводя трибуны взглядом. — Не вижу никого, — многозначительно молчит, а затем продолжает: — Совет упустил одну важную деталь. Я — король, и именно в моих руках сосредоточена власть над армией: пехотой, кавалерией, лучниками и арбалетчиками, артиллерией, гвардией и специальными подразделениями. Сейчас происходит борьба с исчерпавшей себя, прогнившей системой. Власть должна быть сосредоточена в руках единоличного правителя, как раньше, дабы не вводить смуту в массы. Своими выходками вы чуть было не лишили наше королевство мощного оружия против сумрачных!

Вот как? Где мощное оружие, полагаю, это я.

— Со смертью Эвелины Снежной, последней ледяной ведьмы, исчезла бы вся хворь, что не один век терзает наши души! — возражает королю судья.

Король вскидывает руку. Призывает старика к тишине. И получив желаемое, продолжает:

— Старина Гарди, ты прав в одном: народ должен знать. Хотя, он уже, итак, все знает! — с этими словами Редвильд достает из-под пол своего плаща какой-то кристалл.

— Транслирующий артефакт. Вот так-то! В каждом доме, на каждой улице видели и слышали то, что происходило здесь. Теперь народ поддержит любое решение короля, — в предвкушении потирая свои призрачные руки, поясняет мне бабушка.

— Вы кое-что забыли, Ваше Величество, — с пеной у рта кричит Алехандро Пенрос. — Именно в руках старейшего дворянства сосредоточены знания и мудрость. Вам ли не знать о пророчестве? С исчезновением последней ледяной ведьмы падут оковы. Так говорится в древнем послании?

— Чего ты хочешь добиться, произнося текст древней писульки? Трактовать любые слова минувших веков можно по-разному, да и значение за столько времени могло заметно измениться, — сурово произносит Редвильд Десятый.

— Мы просто хотим, чтобы народ знал правду! — восклицает Алехандро. — О том, что любая ведьма — угроза. Она напала, избила меня… — снова заводит он свою песню с известным ему мотивом.

— Я защищала свою честь! — хмыкаю я. — Или нужно было позволить себя изнасиловать, а потом выйти на псевдосвободу, где бы меня в любой из подворотен ожидала смерть?

— Немедленно увести его! — командует король своим гвардейцам. — А правда, как ты говоришь, лэр, у всех своя.