Избранница герцога

Глава 9

Энтарио, столица Арвингстона, была прекрасна. Много зелени, красивые высокие дома, цветы, порхающие с ветки на ветку птички и бабочки. А еще широкие каменные дорожки, по которым карета ехала так тихо и ровно, что казалось, будто Эйви плыла. Да вот только девушка не могла насладиться ни прекрасными видами из окна, ни уж тем более комфортной поездкой в карете герцога, которую тот любезно предоставил Мелиссе для ее поездки к леди Рунвиль.

Эйви сидела тихо, боясь пошевелиться. Она сжимала ладонь, которая все еще болела, и не поднимала взгляда от мысков туфелек Мелиссы, сидевшей в карете напротив своей служанки.

Обратный путь показался Эйви бесконечным. Она боялась шевелиться, боялась дышать. Ведь любой звук, который издала бы служанка, мог разозлить Мелиссу. Но судя по тому, как та вертелась и выглядывала в окна, напевая под нос песенку, леди Оберия была в приподнятом настроении. Эйви даже знала почему.

Ее пульсирующая от острой боли ладонь не давала забыть, как прошел сегодняшний день.

Зажмурившись на миг, девушка вновь очутилась в доме семейства Рунвиль, куда они приехали три часа назад.

Мелисса взяла Эйвери с собой ради одной цели — поиздеваться над бедной служанкой. Она не придумала ничего лучше, как пригласить леди Рунвиль в свои странные, одержимые игры.

Стоило Эйви, которая для выхода из дома переоделась в свое лучшее рабочее платье, переступить порог дома леди Рунвиль, который, кстати, был в несколько раз меньше Мелори-парка, и тем более уступал в своей красоте, величии и богатстве, как Агнесса плотоядно улыбнулась, взглянув на служанку. Мелисса, кажется, даже подмигнула кузине, и они, словно сговорившись, стали издеваться над Эйви.

Сначала это были якобы случайно оброненные вещи. Как ранее Мелисса бросалась шляпками, вынуждая Эйви поднимать те с пола и складывать в коробки, так теперь в ход шло всё, что попадало двум капризным и ужасным леди под руку. На пол падали платочки, веера, книги, любая мелочь, которую легко было столкнуть со столов или выронить из руки.

Эйви молча терпела издательства, поднимая раз за разом специально брошенные на пол вещи. Потом леди Рунвиль предложила Мелиссе прогуляться по их скромному по сравнению с Мелори-пакром садику. Эйви испуганно сжалась. Она помнила, чем всегда заканчивались такие прогулки в поместье Оберии. Но здесь, в самом центре Арвингстона, где вокруг дома леди Рунвиль было еще три дома соседей, ни Агнесса, ни Мелисса не решились перейти к своим чудовищным играм. Они лишь продолжали издеваться над Эйви, бросая веера или вынуждая ту срывать для них розы. Эйви не могла воспользоваться ножницами или защитными перчатками. Ее руки были изранены шипами.

Вернувшись в дом, Мелисса и Агнесса приказали выкинуть собранный букет.

Он им не понравился, потому что Грязнушка совсем не умеет составлять букеты. Ах да, откуда же ей уметь! Ведь она свинопаска! Ей скотину кормить надо, а не выхаживать с важным видом. Они смеялись над Эйви, пока та молча терпела все невзгоды, обрушивающиеся на ее плечи.

Однако это еще был не конец.

Агнесса и Мелисса принялись пить чай. На пол летело всё: еда, тарелки, ложки, чашки, лился чай из фарфоровых чашек.

Эйви почти не поднималась с колен, собирая всю грязь, что разводили две несносные девицы. И как их можно терпеть?

Эйвери молилась, чтобы это все закончилось. Она понимала, что пока кузины не наиграются, она так и будет ползать вокруг них, вытирая разлитый чай. Ее платье было испачкано. Руку она поранила об осколок разбившейся чашки. Агнесса смеялась, когда Мелисса отчитывала свою неуклюжую служанку.

А Эйви молчала. Таковы правила.

Она принадлежала семье Оберии. Как заявлял граф Нестор: Эйвери должна выполнять все приказы своей госпожи.

Эйви презирала графа Нестора, ненавидела Мелиссу и ее кузину. И все же ее маленькое сердечко не очерствело. Она жалела их. Избалованная девица Мелисса, которая никогда не узнает настоящего счастья. Впрочем, Эйви сомневалась, что ей суждено когда-то узнать настоящую радость и уж тем более познать любовь. По крайней мере, Мелиссу точно никто и никогда не полюбит.

Теперь же, сжимая ладонь, на которая алела свежая рана, Эйви смотрела себе под ноги и шла следом за госпожой. Леди Мелисса гордо вышагивала в сторону дома герцога, да так, будто уже была здесь полноправной хозяйкой. Каждое ее движение, взгляд, слово, каждый приказ, который она уже смело отдавала не только своим слугам, но и слугам герцога, показывал, какой несносной леди она может быть. Эйвери надеялась, что герцог достаточно умен, чтобы понять, какую невесту ему подкинула судьба в лице королевы. И ему хватит ума не жениться на Мелиссе.

Эйви все еще переживала из-за того разговора между Мелиссой и Агнессой, который она подслушала в саду. Она понимала, что ничего не может сделать. Тем более сейчас, когда ее глаза были полны слез, ладонь ныла от зудящей боли, а Порция, Золя и Минна отвернулись при виде Эйви. Они, задрав нос, последовали за леди Оберия, оставляя позади себя истерзанную и израненную Эйви, всем своим видом показывая, что их ни капельки не беспокоит то, как себя чувствует девушка.

Она утерла слезы ладонью, которая пострадала меньше всего, и развернулась на пятках, намереваясь сменить перепачканное платье и обработать рану.

Перед самым отбытием из дома леди Рунвиль Мелисса встала на ладонь Эйви, когда та в очередной раз поднимала упавший на землю веер. Она вдавила каблук в свежую все еще кровоточащую рану и злорадно усмехнулась. Эйвери едва не заскулила от боли, но проглотила крик, отводя взгляд. Никто не должен видеть ее слез. Она не хотела быть слабой.