Избранница герцога

Глава 10

С момента поездки к леди Рунвиль минуло три дня.

Каждый день, проведенный в Мелори-парке, Эйви считала лучшим днем. Разве что срок возвращения Мелиссы домой приближался, и Эйвери мрачнела, думая о том, что ждет ее по прибытии в поместье Оберии. Все ли будет по-прежнему? Что случится с возможной свадьбой Мелиссы и герцога Ретта? Будет ли вообще свадьба?..

Так много вопросов, на которые Эйви не находила ответы. И все же было то, что радовало ее день ото дня.

Тео стал для Эйвери хорошим другом. Теперь она была уверена в этом.

— И помни, — сказал он на днях, когда проверял ладонь Эйви, чтобы убедиться в том, что рана заживала, — если что-то случится, то сразу найди меня. Я помогу. Честное слово, Эйви.

— Я верю, — вздохнула она, чувствуя, как тепло разливалось под кожей.

Тео улыбнулся ей тогда, и Эйви могла поклясться, что в этот самый момент ее сердце пустилось в пляс, а в животе запорхали бабочки. Как же ей хорошо было рядом с Тео, знать, что он поможет и не обманет ее, но в то же время Эйви пугала даже мысль о скорой разлуке.

Ей придется вернуться в дом Оберии, и навряд ли Эйвери вновь удастся побывать в Мелори-парке даже тогда, когда Мелисса выйдет замуж за герцога Ретта. Если тому не хватит ума раскусить невесту.

Три дня, а девушка уже чувствовала себя выжатой как лимон. Ей трудно было работать из-за раны на ладони, и, кажется, Тилья догадалась об этом. По крайней мере, Эйви не хотела думать, что об этом просил Тео, но Тилья теперь поручала Эйви легкую работу, которая не требовала тяжелого ручного труда. Все, лишь бы рана на ее ладони поскорее затянулась.

Однако при мысли, что Тео заступился за Эйви, хотелось пуститься в пляс. Впервые кому-то она была не безразлична. И даже мысль о том, что Мелисса ее не трогает вот уже три дня, не могла испортить настроение Эйви.

Та как раз закончила складывать выстиранное и высушенное белье и, отобедав, отправилась на короткую прогулку. Она поправила косынку, которая стала неотъемлемой частью ее рабочего наряда, и запустила руку в карман фартука. Там Эйви, завернув в салфетку, несла несколько долек яблок и моркови, которыми собиралась угостить лошадей.

Даже если ей запретили работать на конюшне, а Борак тщательно следил, чтобы посторонние не ходили по его территории, Эйвери нашла способ поглядеть на лошадей. Недалеко от конюшни был небольшой загон, куда выпускали лошадей размяться и пощипать зеленую травку.

Именно сюда, петляя по узким тропинкам, шла Эйви, представая, как хорошо проведет несколько минут, наблюдая за лошадьми, некоторые из которых даже подходили к ней, чтобы взять лакомство из рук девушки.

Но главное, что знала Эйви — здесь никогда не бывала Мелиссы, ведь та терпеть не могла лошадей, впрочем, как и любых других животных. И никогда Эйви не видела герцога Ретта. Тот обычно в полуденный час обедал в компании Мелиссы или же запирался в своем кабинете, чтобы поработать. Об этом ей сообщил Тео, когда они вновь повстречались и разговорились о работе.

Добравшись до загона, Эйви встала по эту сторону и стала ждать, когда какая-нибудь лошадка заметит ее присутствие и захочет подойти. Подготовив лакомство, Эйви оперлась на деревянный заборчик, положив на руки голову, и стала наблюдать.

Погода была ясная и теплая, с редкими проплывающими по небесной глади облаками. Шуршали зеленые листья на деревьях, когда с ветками заигрывал легких ветерок. Лошади паслись, мирно пощипывая травку.

Девушка залюбовалась открывающимся видом.

Как же Эйви не хватало вот этого. Тишина, покой, животные.

Она словно очутилась в своем тесном, но спокойном мирке, где никто ее не потревожит, и не сразу поняла, что что-то пошло не так. Со стороны конюшни стали доноситься звуки. Они нарастали. Эйви распахнула глаза и выпрямилась, пытаясь понять, почему так стало шумно. Кто-то кричит, ругается. Заржали кони, подняв высоко головы и устремив взгляды в сторону конюшен.

Эйви тоже посмотрела в ту сторону и ахнула, когда увидела, как из открытых дверей во всю мощь, выбивая копытами клочья земли, мчался Грозный.

Она знала, как зовут этого коня. Черный как сама тьма, мощный и непокорный жеребец, купленный герцогом Реттом где-то заграницей, мчался прямо на Эйви. По крайней мере, она поняла это, но слишком поздно.

Грозный встал на дыбы, огласив громким свирепым звуком свое превосходство над всеми конюхами Мелори-парка, ударил копытами по деревянному загону, где совсем недавно стояла Эйви.

Она отпрянула в сторону, но недостаточно быстро.

Тяжелые копыта Грозного вот-вот должны были ударить Эйвери...

Девушка зажмурилась.

Казалось, весь мир вдруг затих.

***

— Милорд, этот конь — моя головная боль. Я уже не знаю, что с ним делать, — с нескрываемым раздражением проронил Борак, поглядывая, как трое конюхов пытались усмирить Грозного.

Орсен стоял подле Борака и тоже смотрел на свое приобретение. И зачем ему конь, который не поддается дрессировке, не желает носить упряжь и копытами выламывает двери в стойле? Орсен предполагал, что со сноровистым жеребцом будут проблемы, но не такие же.