Избранница звезды

Глава 34. Любовь тут ни при чём

Быт и культуру жителей Страны утренней свежести, несмотря на исторические изменения, продолжает определять конфуцианская система отношений. Одна из главных ценностей, на которых в Южной Корее построена жизнь – это уважение к старшим. Для корейцев при общении очень много значит социальный статус и возраст. И первое, с чего начинается общение двух незнакомых людей – это выяснение их возраста. Тот, кто младше, обязан будет прислушиваться к мнению старшего и должен проявлять почтительность. К старшим необходимо обращаться с уважением, не перебивать. Младший всегда кланяется первым – когда здоровается или прощается, просит об одолжении, благодарит за что-то или выражает своё почтение.

Подобный принцип присутствует во всех аспектах жизни. Самые уважаемые люди в Корее – бабушки и дедушки. Старики и старушки на южнокорейских землях ведут себя, как малые дети. Никто не вправе сделать им замечание. Корейцы думают: «Вот доживёте до их лет, ещё не то выкидывать начнёте». Поэтому пожилые люди в этом государстве могут грубить, толкаться, плеваться и громко кричать совершенно безбоязненно. К ним всё равно будут выказывать уважения без отсылки к поведению стариков.

Но даже и в компании друзей соблюдается небольшая возрастная иерархия. То же самое есть и в трудовых коллективах. Если начальник приглашает после работы пойти в бар, идут все подчинённые, даже если не хочется. Желания старших должны выполняться беспрекословно. Именно поэтому младшие по возрасту или общественному положению корейцы без возражений выполняют просьбы старших.

Больше всего в корейских сериалах меня угнетало, когда старшие по возрасту или по должности не просто ругают тех, кто младше, но и начинают бить руками, шлёпать подручными средствами – бумагами, перчатками и всем, что подвернётся, а ещё могут давать подзатыльники. Для меня такое поведение взрослых людей, особенно в присутствии посторонних невольных зрителей или среди коллег – нонсенс, дикость, варварство. Но корейская молодёжь подобное обращение терпит и позволяет по отношению к себе.

Дождавшись, как только за молодым человеком закроется дверь, мама Со-Ён подошла к постели, демонстративно топая каблуками, и коршуном нависла надо мной:

– Я ведь уже говорила тебе, что лучше выбрать для брака того, кому можно будет доверить управление нашей компанией. Почему ты до сих пор встречаешься с Со Дже-Ха?

Что прикажете делать с этой женщиной? Пытаться её переубедить – бесполезная идея, ведь я уже несколько раз разговаривала с мамой Со-Ён на тему моих отношений с актёром. На самом деле мне казалось, что мать девушки смирилась с моим выбором, особенно после мнимой «амнезии», которую я разыгрывала все последние дни.

– Мама, но ведь Дже-Ха любит меня, и я его люблю, – тихо вымолвила я.

Ругаться, топать ногами и доказывать свои пламенные чувства к актёру сейчас никак не получится. Ведь я несчастная девушка, потерявшая память.

– Любишь? – глаза женщины распахнулись от негодования. – Как ты можешь знать, любишь ты его или нет, если ты потеряла память? Или ты уже вспомнила Со Дже-Ха? Если память к тебе вернулась, ты должна была мне сообщить!

– Пока не вспомнила, – понурила я голову. – Но ведь он заботится обо мне. Мама, Дже-Ха мне, и правда, нравится. Я не хочу другого жениха.

– Даже не смей при мне называть этого безродного актёришку женихом, – прошипела женщина. – И тем более, не произноси этого при отце, иначе его инфаркт хватит! Не для того мы растили тебя, чтобы отдать первому встречному.

Вот ведь какая заносчивая мама у Пэ Со-Ён! Кто бы мог догадаться? И с чего она решила, что Со Дже-Ха – безродный? У каждого человека на планете есть род, который тянется от самого первого человека, появившегося на Земле. Если человек существует, то значит, его род никогда не прерывался сотни тысяч лет, давая всё новые и новые поколения. Какая я наивная, считала актёра зазнавшимся, а оказалось, что мать Со-Ён даст парню фору.

– Ты хочешь, чтобы я рассталась с человеком, которого люблю, и который любит меня, и вышла замуж за другого? – удивлённо посмотрела я на женщину.

– Конечно, милая, – ласково проговорила мама Пэ Со-Ён. – Любовь здесь совсем ни при чём.

– Как это? – теперь я опешила почти всерьёз.

– В нашей среде никто не женится по любви, деточка, – женщина приблизилась ко мне и села на стул возле кровати.

Кажется, меня ожидал разговор «по душам» о свадьбах по расчёту, которые довольно популярны в Южной Корее со стародавних времён. Неужели современные реалии мало что изменили в системе династических браков, когда родители подбирали детям выгодные партии ради власти и денег?

– Мы с твоим отцом поженились, потому что так было выгодно нашим семьям, – доверительно наклонив голову, проговорила мама девушки. – Наши родители объединили капиталы, а потом увеличили компанию в три раза, превратив её в многомиллионную корпорацию. Затем оставили всё нажитое богатство в наследство мне и твоему отцу.

– Я спрашивала у Дже-Ха, он тоже довольно богат, – попыталась я образумить женщину, но она только рассмеялась.

– Богат? Кто, Со Дже-Ха? Деточка, ты не представляешь, насколько ошибаешься.

Конечно, я понимала, что молодой человек – не голливудская знаменитость, и не получает десятки миллионов долларов за каждую роль в фильмах. Но помню, что Со Дже-Ха вроде бы находится в списке из пятнадцати самых высокооплачиваемых актёров Южной Кореи. Неужели доходов парня недостаточно, чтобы считаться завидным женихом? Лично меня финансовое состояние молодого человека сейчас волновало меньше всего. Но планам матери Пэ Со-Ён по выгодному замужеству для дочери не суждено сбыться, пока личность девушки не окажется снова в её собственном теле.

Если Со-Ён вернётся в эту реальность, то она сама решит, за кого выходить замуж. А у меня в этом мире только один вариант – брак с Со Дже-Ха. Никаких отношений с другим мужчиной у меня быть не может, ведь каждое утро в теле девушки оказывается Дже-Ха. Представила себе дичайшую картину, как актёр просыпается в чужой постели в женском теле, а рядом похрапывает муж, выгодный для семьи Со-Ён. Было бы смешно, если б не так абсурдно.