Избранница звезды

Глава 69. Происшествие в пятизвёздочном аэропорту Южной Кореи

Днём, чтобы отвести Со Дже-Ха в аэропорт, Чан Хван-Гу приехал на минивэне с личным водителем. Оба друга выглядели довольно-таки необычно. Широкая безразмерная одежда, бейсболки и чёрные маски – узнать в этих парнях знаменитого актёра и его менеджера было бы весьма затруднительно. Вспомнилось, как в группе, посвящённой творчеству Со Дже-Ха, фанатки называли способность актёра скрываться от поклонников и вездесущих журналистов ёмким выражением: «Маскировка уровня Бог».

Всю дорогу до аэропорта Чан Хван-Гу был крайне молчалив, на оклики друга отвечал лишь какими-то междометиям и всё время не отрывал внимания от своего смартфона. Конечно, я слышала, что современная молодёжь проводит большую часть времени, уткнувшись в экраны гаджетов. На эту тему часто встречаются шутки в социальных сетях и сериалах. Но ведь менеджеру давно не восемнадцать лет, почему же мужчина не расстаётся с телефоном, как будто сроднился с ним?

В аэропорту Инчхона, который находился в пригороде столицы Южной Кореи, я оказалась уже в третий раз. Первые два раза это было во время прилёта в Сеул и отлёта в Россию. Если не ошибаюсь, от столицы до международного аэропорта примерно семьдесят километров. Я вспомнила, что комплекс зданий здесь просто огромный, мы шли по нему не меньше десяти минут. Подобного размера аэропорт мне встречался ещё только однажды, в Копенгагене. Думаю, если бы пересадка была короче моих трёх часов, я могла бы не успеть на второй рейс, настолько долго я шла в Терминал F в аэропорту столицы Дании.

Со Дже-Ха указал мне на систему автоматического транзита пассажиров, и мы вступили на ленту. Я пользовалась во время своей туристической поездки в Сеул этими горизонтальными эскалаторами, которые везли людей и их чемоданы, чтобы они не уставали.

– Почти девятьсот метров от главного зала до зоны отлёта, – объяснил мне молодой человек, – так что давай прокатимся.

Такие же самостоятельно едущие дорожки для транзита пассажиров были и в Лейпциге, когда я вылетала из Германии за год до путешествия в Страну утренней свежести. При мне была тяжёлая туристическая сумка, и эти автоматические дорожки спасли мою спину.

– Ты слышала, что аэропорт Инчхона ежегодно получает награды, как один из самых лучших в мире? – поинтересовался Дже-Ха с гордостью в голосе.

– Я много летала по миру, и не вижу смысла запоминать такие подробности о каждом аэропорте, которые посещала, – пожала я плечами. – Для тебя подобная оценка – повод для национальной гордости, и я это понимаю. А для меня – всего лишь ещё один аэропорт, где я побывала. Но я помню, что по размерам и уровню обслуживания южнокорейский аэропорт в числе лидеров.

– В инчхонском аэропорту есть даже площадки для гольфа, казино и зимние сады, – подмигнул мне парень, – такое ты вряд ли встречала в других странах.

– Точно, кроме спальных комнат и ресторанов с бутиками, обычно я ничем и не пользовалась, – улыбнулась я.

Актёр предупреждал, что в Соединённые Штаты мы полетим всего лишь на сутки, поэтому я не видела смысла брать с собой большой багаж. Все мои вещи уместились в маленький чемодан, который разрешалось брать в салон самолёта. Менеджер ещё в автомобиле сообщил, что онлайн-регистрацию оформил для нас сутки назад, поэтому оставалось лишь пройти самые простые предполётные процедуры. Дже-Ха и Хван-Гу отправились к специальной стойке, где можно было сдать багаж. В отличие от меня, актёру приходилось возить с собой большое количество необходимых вещей и косметики.

Контроль безопасности и проверку ручной клади мы прошли легко, сказывался опыт часто летающих пассажиров. В нашем багаже не было никаких запрещённых предметов или жидкостей, превышающих норму. Чан Хван-Гу так и не смог оторваться от экрана, работник службы контроля даже сделал ему замечание, когда менеджер с телефоном в руках собрался проходить «рамку» с металлодетекторами, и заставил положить смартфон на ленту, потому что вся техника и металлические предметы проверялись через рентгеновский аппарат.

Для вылетающих в зарубежные страны требуется обязательная личная встреча с пограничниками, которые проверяют загранпаспорта и визы пассажиров, а также наличие ограничений на выезд. Со Дже-Ха довольно-таки быстро прошёл проверку, за ним последовал менеджер, потом настала моя очередь. Я заверяла актёра, что уже несколько раз летала за границу, поэтому справлюсь самостоятельно. Да и контроль у сотрудника таможенной службы необходимо проходить по одному, если пассажиры не относятся к членам одной семьи.

Я отдала суровому пограничнику паспорт и распечатанный посадочный талон, ожидая, как мужчина будет сверять изображение на фото и моё лицо, но таможенник что-то усердно просматривал на экране своего компьютера. Оглянувшись, рассмотрела за стеклянными раздвижными дверями нетерпеливое лицо Дже-Ха и недовольное – Хван-Гу. Кажется, ожидание затягивалось, ведь молодые люди за такой же промежуток времени смогли благополучно получить одобрение пограничного контроля. Две минуты спустя таможенник вернул мне паспорт и распечатку талона на посадку. Вот только вместо долгожданных слов: «Счастливого пути!», я услышала:

– Ваша бронь аннулирована.

Оглушённая, я забрала документы и пошла в обратную сторону, так как была обязана освободить место для следующего пассажира, у которого, уверена, был действительный билет на самолёт. Обернувшись, увидела растерянного Со Дже-Ха, которого за плечо удерживал менеджер, что-то сердито выговаривая актёру. Я видела лишь движения их губ, но с такого расстояния слов, конечно же, было не слышно.

Почему мой билет оказался аннулирован? Вряд ли это было роковой случайностью. Чан Хван-Гу категорически противился моей поездке в Соединённые Штаты, так что отмена брони – наверняка его рук дело. Даже если у Дже-Ха и был доступ к заказанным билетам, актёр не стал бы возвращать их, когда мы уже все были в аэропорту. Если бы решил ехать без меня, то вообще не стал бы забирать меня из дома.