Избранные небесами

Глава 1. Медовые годы

Харпер Ванклифф захлопнула крышку ноутбука и спрятала лицо в ладонях, потому что застряла в очередном сюжетном тупике. Нет, она любит писать, решать загадки, которые сама же сочиняет, пробираться сквозь дебри вопросов и логических дыр, выкорчевывая их всеми силами. Однако пора признать: она начинает тонуть в отчаянии, с которым больше не может справиться. Как бы она не врала Деймонду, что ее устраивает не издаваться, ведь главное – сам факт, что она все еще может писать, это так и не стало правдой. Ври, пока сам не поверишь в это, да? Что же, с Харпер это не сработало.

Ее жизнь превратилась в сюжет фэнтези книги. Слоуберн подошел к своему эпическому финалу и подарил ей лучшего мужа в обоих мирах. Неожиданный поворот завел в Паттайю, где она благополучно пряталась от матушки и каждого, кто хотел ей навредить, уверено делая вид, что никаких проблем нет.

Проблемы, однако, лопаться, как мыльные пузыри, не планировали, лишь нарастали, словно снежный ком…

— Уважаемая, у вас сегодня со сравнениями беда, — пробормотала Харпер, вставая из-за стола. Потянулась, ведь долго сидела в одной позе и тело затекло, а поясница заныла. Скоро тридцать – уже не получается наплевательски относиться к собственному телу, даже если ты темная.

По закону жанра Харпер и Деймонд не должны были сбегать в жаркую страну, чтобы пожить для себя. Они сломали сюжет, когда выбрали безопасность и медовый месяц, который превратился в три медовых года. Невероятно хороших, между прочим!

Харпер подошла к окну, заметила, что их официантка забирает у курьера большую коробку с огромным красным бантом. Махнула на это рукой (какое ей дело до посылок стафа?), возвращаясь к собственной многострадальной истории.

Пока в ее жизни было затишье, в выдуманных мирах постоянно кипели страсти. Чем больше она писала, чем сильнее влюблялась в те истории, что создавала, тем сильнее накатывало отчаяние. Книги-то ей не издать. Даже в интернет не выложить. И в этот раз не потому, что злобные издатели игнорируют ее шедевры (угу, даже в позицию униженного и недопонятого гения в этот раз не встать… хм). Все куда прозаичнее и проще: издает книгу – тут же выдает себя.

Деймонд и Феликс предлагали публиковаться под другим псевдонимом, полностью скрыть свою личность, но Харпер заявила, что не получится. Во-первых, как продвигать книги, не показывая свое лицо? Можно, разумеется, но намного сложнее, ведь они живут в век коротких видео, которые движут большой частью продаж. Во-вторых, она не хочет начинать с нуля и заново нарабатывать аудиторию. А, в-третьих (и это был главный аргумент, которым она убеждала саму себя в глупости затеи), ее стиль. Может, читатели и не заметят, что книги нового автора, скрывающего личность, напоминают книги некой Харпер Хилл, но вот ее матушка, Кейлус – вот эти пройдохи точно свяжут два и два.

Да и кто сказал, что можно верить редакторам? Издателю? Кто-нибудь да проболтается о личности нового автора.

Нельзя так рисковать, когда играешь против самой Смерти.

Значит… издаваться нельзя. И с каждым годом это изводило Харпер все сильнее и сильнее, а отговорки, что ей нравится именно писать, а не публиковать, тем более, продвигать, работали не эффективно.

Недопонятому гению пора вырваться на свободу! И завоевать весь мир. Ну, хотя бы книжный.

В дверь постучали, и Харпер вырвалась из раздумий. Открыла и первым делом увидела ту самую коробку с красным бантом, лишь потом официантку.

— Курьер сказал, это вам подарок, — мило улыбнулась тайка, что говорила на английском с сильным акцентом.

— Мне? От кого?

— Анонимно.

— Спасибо.

Харпер забрала коробку, закрыла дверь и задумчиво уставилась на бант. Феликс? Никто больше не знает, где они живут, а персонал поздравляет лично, если хочет.

Насколько разумно вскрывать коробку? Вероятно, абсолютно не разумно. Глупо и безрассудно! Наверняка, это какая-нибудь опасная фигня!

Да, вот так и начинаются фильмы ужасов. Глупый герой, ведомый любопытством, вскрывает коробку с древним злом, а потом удивленно моргает, когда раздается звонок телефона, и ему шепчут с другого конца: «осталось семь дней».

Позвать Деймонда, чтобы вместе исследовать коробку и решить паранойя это или интуиция, Харпер не успела. Бант развязался, превратился в алую змею, которая укусила ее за палец.

Харпер вскрикнула и выронила подарок. Взяла палец в рот, сдерживая кровь, что успела капнуть на пол. Боль вдруг прошла по всему телу, зажгла магию в венах, от чего показалось, что она горит изнутри. Крышка с коробки слетела, обнажая содержимое: букет роз и записку.

— Все же древнее зло, — пробормотала Харпер, опускаясь на колени. В глазах темнело, боль пульсировала в пальце и, что хуже, – душе. Кажется, укус что-то запустил в организме.

Медовые три года подошли к своему логическому завершению? Матушка ее нашла?

Что ж, стоило ожидать.

— С годовщиной свадьбы, родная, — начала читать Харпер, — жаль, ты не пригласила меня. Но теперь ты и правда избранная. Что за избранная без неведомой другим магии? Теперь ты истинная дочь Смерти. Люблю, целую.

Харпер сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с тошнотой. Нервно облизала губы, пытаясь собрать мысли в кучу. Вышло только психануть, от чего цветы в коробке вспыхнули, показывая весь ее гнев. Опомнившись, она вскочила и сунула коробку под кран. Пожалела, что сначала не сожгла записку. Хотя… надо показать ее Деймонду, чтобы они вместе попытались выяснить, правда ли это ее мать. И Феликсу. Да, его тоже надо вызвать в Паттайю – может, они теперь и редко видятся, но за три года успели стать чуть ли не семьей, настолько дорожили друг другом.