Избушка на костях

Глава 5

Красно Солнышко не обманул. Действительно, изматывающая дорога до избушки заняла всего день да ночь. Сразу после того, как я повстречала братца в черном бархатном кафтане и осталась жива, наш путь подошел к концу. Стоило нам покинуть поляну с поваленной березой и верхом на Ветерке углубиться в лес, как за ближайшим же поворотом показалась наша цель.

С моих губ слетел прерывистый вздох. Я крепко обхватила за пояс Тима, прижалась к его спине, но не отвела взгляда от избушки. Слухи не лгали: она действительно была из костей. Основание – из скелетов ног, чьи пальцы когтями вспороли землю, стены – из россыпи рук, сцепившихся между собой. Иногда ладони разжимались и встряхивали запястья, словно уставали держать вес дома на себе. В эти мгновение в мелких прорехах, как в щелку, можно было рассмотреть убранство избушки. На крыше, обкатанные до режущей глаз белизны, сверкали черепа. Избушку окружал частокол остро заточенных, словно копья, костей. На калитке вместо замка висел рот с подпиленными зубами. Над ним зияли пустые глазницы.

– Добрались, – проговорил Тим, но в его голосе не прозвучало радости.

Он медленно спешился и помог спуститься на землю и мне. Ветерок испуганно заржал, мотнул тяжелой головой и даже сделал шаг назад, когда Тим потянул за поводья.

– Тише-тише! – Друг попытался успокоить коня. – Все хорошо.

Прозвучало наигранно, словно заверение купца, продающего на ярмарке завалявшийся товар. На короткий миг я пожалела, что отправилась сюда, на край леса, да еще и Тима за собой поволокла. В душе соблазнительной сладостью карамельного петушка на палочке мелькнуло малодушное желание уйти восвояси. От резкого шага деревянная куколка под рубашкой покачнулась и чуть царапнула нежную кожу. Тут же я дернулась вперед, как если бы кто-то толкнул меня в спину. Пути назад нет. Глубоко и жадно вздохнув, словно перед нырком в глубину омута, я направилась к калитке. Шелест шагов по траве заставил пустые глазницы вспыхнуть зеленым, колдовским огнем. Они жадно впились в меня, и я, грезя покончить со всем поскорее, бездумно потянулась к замку. Клацнули острые зубы, и на белоснежные кости упали алые капли моей крови. Я вскрикнула и отдернула руку. За спиной мгновенно оказался Тим. Он сжал мое плечо, привлекая меня к себе.

Белые пористые кости впитали красные кляксы, будто сухая земля – драгоценную влагу дождя. Глазницы снова вспыхнули, но теперь оранжево-багровым цветом. Челюсти щелкнули, рот сомкнулся, а затем упал на траву, к моим ногам. Я брезгливо оттолкнула его ногой, и он укатился куда-то в сторону. Калитка с противным, лязгающим звуком, пробирающим до мурашек, распахнулась, обнажая утоптанную тропинку к невысокому, трехступенчатому крыльцу.

Как завороженная, я сделала шаг вперед. Неуверенность отступила, мои движения стали порывистыми, торопливыми. Тим едва поспевал за мной. Не оборачиваясь, я услышала, как калитка захлопнулась, словно клетка, в которую угодила добыча. Ветерок снова испуганно заржал, но волнение, исходившее от коня, едва добралось до моего затуманенного разума.

Ступень, еще одна… На последней я чуть подрагивающей рукой потянулась к двери, но та, поскрипывая, словно старое дерево на ветру, распахнулась сама, едва не щелкнув меня по любопытному носу. В дверном проеме, зиявшем, словно ощеренная пасть, появилась высокая статная женщина. Ее черное бархатное платье с широкими рукавами и прямым подолом было расшито золотыми нитями. В проймах виднелась нижняя шелковая рубашка – тоже черная. Пояс, украшенный цветным стеклом, подчеркивал тонкий стан. Округлый, распластанный по плечам воротник на оттенок светлее, чем платье – ну точно цвета неба перед рассветом – был отделан темно-синими драгоценными камнями. Их блеск ослеплял, и я, чуть прищурившись, сделала шаг назад, чтобы получше рассмотреть незнакомку. Белая, не познавшая загара кожа, соболиные брови вразлет, светлые, как подтаявший лед, глаза. Волосы, отливающие серебром, убраны под треугольный венец. Его жемчужные нити перемежались с серебряными гроздями и спускались по обе стороны от красивого, точеного лица, чуть касаясь слегка тронутых румянцем щек.

– Явилась, не запылилась, – проговорила она без удивления или злобы. В словах ее сквозила легкая усталость, но взгляд оставался тверд и ясен. Льдистые глаза смотрели на меня, а казалось, прямо в душу. – Зачем пришла?

И снова в ее вопросе не было ни насмешки, ни вызова. Незнакомка задумчиво сложила руки на груди, обнажив серебряные браслеты на тонких запястьях, и склонила голову набок.

– Я…

Слова не шли с языка. Что-то внутри подсказывало: ошибиться с ответом нельзя. Растерянная, я несколько мгновений стояла как вкопанная под изучающим взглядом незнакомки.

– Бабу-Ягу ищу, – наконец выдохнула я.

Незнакомка даже не пошевелилась. На ее лице, не тронутом морщинами, медленно растекалось равнодушие. Сердце екнуло и упало в пятки, как у перетрусившего зайца. Не то! Не то я сказала!

– Зачем ищешь ее? – уже более прохладно поинтересовалась незнакомка. – Какой тебе прок от нее?

Ее взгляд чуть сместился и прошелся, словно ощупывая, по стоящему позади Тиму. На высоком лбу ненадолго пролегла складка, которая исчезла, уступив место тонкой полуулыбке.

Рука Тима все еще лежала на моем плече, и я обхватила его пальцы, ища утешение в простом прикосновении. Тепло его кожи уняло панику в голове, мысли перестали носиться, словно вспугнутая стая черных воронов.

Правда. Вот та монета, которой я должна расплатиться на пороге избушки.

– Я шила вместе с мачехой и сестрами, – тихо обронила я, не поднимая глаз от кожаных сапожек незнакомки, выглядывающих из-под ее подола. Словно снова перенеслась в тот вечер, увидела, как капля алой крови тягуче сорвалась с пальца и упала на огарок зашипевшей свечи. – Было поздно, темно…

– Так-так, и что с того?

Как объяснить то, чего и сама не понимаешь? Меня передернуло, словно от холода.

– Свечи потухли, – еще тише, почти шепотом ответила я, по-прежнему не глядя на незнакомку. – Мачеха пыталась зажечь их, щелкала лучиной, но все без толку.