Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 4. Актриса погорелого театра

— Пошла прочь от моего князя!

Боже упаси. Я выпрямилась и поспешно отступила от Всемира. Да твой он, твой — мне такого добра и даром не надо.

— Мария, что ты себе позволяешь? — князь сузил глаза.

Только вот любовницу это, похоже, совершенно не волновало. Она прижалась к Всемиру своим пышным бюстом и страдальчески заглянула ему в глаза.

Ох, актриса погорелого театра…

— Милый, почему эта убийца все еще разгуливает на свободе?! — брюнетка гневно метнула в мою сторону испепеляющий взгляд. — Или отравление боярыни больше не имеет для тебя значения?

А-а-а… Так вот чем она давила — статусом. Если я не ошибалась, бояре действительно занимали высокое положение в обществе. Но, вообще-то, жизнь княгини должна быть важнее какой-то боярыни.

Надеюсь, в этом мире иерархия не перевернулась с ног на голову.

— Я велел тебе сидеть в комнате, — тихо произнес князь, проигнорировав вопрос Марии.

Черные глаза боярыни испуганно забегали, а тонкие пальцы вцепились в мужскую рубашку, сминая ткань.

— Ну… ну я… — на румяном лице Марии вспыхнули алые пятна, свидетельствующие о том, что особа голубых кровей была в ярости.

Мне только попкорна не хватало. Такая мелодрама разворачивалась прямо у меня на глазах!

Кстати, о мелодрамах… Боярыня выглядела чересчур здоровой для женщины, которую якобы отравили. Да еще и бегала, словно олимпийская чемпионка. Что-то тут явно не складывалось.

— Ох! Ах! Колет сердце! — воскликнула она с театральным надрывом.

Мария внезапно схватилась за правый бок и начала оседать на землю. Ее тут же подхватил князь.

— Сердце слева, — не удержавшись, подсказала я.

Любовница метнула в мою сторону испепеляющий взгляд, а затем завыла еще громче прежнего:

— Ой, сглазила! Как есть сглазила! Помру, любовь моя!

У меня резко зачесалась рука. Причем так сильно, что хотелось вмазать этой страдалице с приступом хитрости. Но я чудом сдержалась. И так у князя не в почете… хотя особо-то и не стремилась.

Все равно же выбираться как-то надо. Да и разобраться, что тут вообще происходит.

А без князя, похоже, пока не обойтись. Все-таки это его территория.

— Боярыню — к лекарю. Княгиню — в тронный зал, — поспешно отдал приказы Всемир.

Я и пикнуть не успела, как с двух сторон ко мне подошли военные и ловко подхватили под мышки. Князь, к моему удивлению, шел впереди. А любовницу унес воевода в неизвестном направлении.

Дружинники держали меня крепко — ноги едва касались пола.

С тяжелым скрипом двери медленно распахнулись, и я оказалась внутри дворца, чувствуя, как прохладный воздух замка коснулся моей кожи.

Впереди уверенно шагал князь. Его плащ развевался при каждом движении, открывая взору широкую, крепкую спину. Да, Всемир был настоящей машиной: высокий, плечистый, мускулистый.

Мы двигались по широкому коридору с полом из добротных деревянных досок. Вдоль стен горели свечи — ровным, спокойным светом — в канделябрах, закрепленных на темных панелях. Их мягкое сияние обволакивало пространство, создавая теплое, но приглушенное освещение.

Дружинники шагали уверенно; казалось, они вовсе не чувствовали моего веса — будто несли не человека, а привычный щит или меч.

Стены коридора, выложенные темным деревом, казались бесконечными, уходя вдаль. Их украшала искусная резьба с изображением военных сцен и героических сражений.

Воздух в замке был прохладным и немного затхлым. Где-то в глубине ощущался слабый запах воска и сушеных трав, вплетенных, по-видимому, в щели между балками.

Проходя под арочными сводами, я замечала массивные деревянные балки под потолком — украшенные замысловатой резьбой и узорами, вырезанными руками умелых мастеров. В некоторых местах стены были декорированы оружием — мечами, щитами и копьями, поблескивающими в приглушенном свете.

Вот это хоромы… Такие я только в сериалах видела. А тут — все воочию!

Один коридор сменился другим, пока мы, наконец, не оказались в тронном зале.

Мой взгляд тут же устремился к трону — массивному деревянному креслу, украшенному резьбой и инкрустацией, установленному на возвышении. Именно туда, с некой звериной грацией, опустился Всемир.

— Куда прикажете княгиню, Ваша Светлость? — подал голос один из дружинников.

— На колени, — прозвучал холодный ответ.

Вот чепушило… Совсем не жалел тезку. Моя б воля — утопила бы его!

Меня медленно опустили перед троном, а дружинники аккуратно отступили назад.

— Итак, княгиня Наталья, признаешь ли ты, что пыталась отравить боярыню Марию? — Всемир смотрел на меня пристально, жадно ожидая ответа.

Я вопросительно изогнула бровь. С чего бы мне признаваться в том, чего я не совершала?

— Если ты чистосердечно признаешь свою вину и принесешь извинения, мой приговор будет смягчен. Если же нет…

Князь решил воздержаться от дальнейших комментариев. А мне и не хотелось слушать, что еще это одноклеточное могло напридумывать своими извилинами. Розги он уже собирался применить — впрочем, не впервой. Даже до голодовки бедняжку умудрился довести.

Раз уж он поверил в те небылицы, что навешала ему любимая пигалица, то говорить что-то, казалось, было бесполезно.

— Если тебе есть что сказать — говори прямо сейчас! — рыкнул он, и его голос эхом разнесся по тронному залу.

Кожа покрылась мурашками. Божечки-кошечки, что же это за голосище такой! Почему-то от него становилось одновременно и трепетно, и страшно.

И что он хотел от меня услышать? Правду? Так будет ему правда, ети же пасатижи.

— Вы нашли доказательства моей причастности?

У князя дернулся глаз.

— Да как ты смеешь…

От той ненависти, которую я увидела в голубых глазах Всемира, стало трудно дышать. Он словно изо всех сил сдерживался, чтобы не придушить меня прямо на месте.

— Постойте, мой князь, — раздался голос, и из тени вышел седовласый мужчина преклонного возраста.