Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 13. Эт вас матушка мало мудохала?

— Слышь, а это кто булькнул такой умный? — буркнула Васильевна, уже приготовив свои крохотные кулачки.

Ну, ты ж моя грозная… Но пока попридержи коней. Не хватало еще на первой встрече с местными устроить драку.

— Госпожа, — тихо дернула меня за рукав Аня, — нехорошо было бы устраивать разборки с деревенскими. Хотя…

Аня аккуратно отодвинула сумки в сторону и сошла с нашей «кареты». Приосанилась, прочистила горло.

Местные даже притихли и настороженно прислушались.

Да что там — даже я с деланно умным видом уставилась на служанку. Не зря же бежали — небось, креативная жилка уже выработалась.

— Да вы что себе позволяете, а? — Аня поставила руки в бока и с напряженным взглядом обвела собравшихся. — К вам княгиня приехала, а не какая-то смердячка!

Мужик с граблями даже икнул.

Вот ведь, умеет девка ужасу навести! Даже мне стало слегка не по себе.

— Ой ли? Та самая княгиня, которую отец за корову князю отдал? — Галька хмыкнула, полная праведного негодования.

И я тоже. Тут что, каждая крыса уже знала, за что, как и куда продавали Наташку? Я недобро зыркнула на белок.

А те и притихли. То-то же. Ишь ты, какие нашлись!

Чего ж вы раньше не появились, чтобы я хоть успела речь заготовить?

Ладно, и я хороша. Надо было все заранее вынюхать, а мне — все некогда да некогда.

— Д-дык она… она полноправная хозяйка этих земель! — уже на взводе выкрикнула Аня, заливаясь пятнами злости.

— Ты бы сначала читать научилась, соплячка, — гаркнула женщина, поправляя очки. — Вишь, написано: «Забытые земли», а не «Земли княгини»!

Анька шмыгнула носом и часто заморгала. Божечки, задела за живое…

А-я-яй. Ну, за мою девочку ты ответишь, подруга. Выбью тебе очко — будешь с одним ходить.

— Агась, — поддакнула вторая баба рядом, — сначала харкнули нам в лицо, оставив с хворью, а теперь, гляди, заявляются. Вас, что ли, матушка мало мудохала?

Нет, ну за такие слова и по черепушке схлопотать недолго. Меня даже на родном заводе так не попускали.

Тут титул «княгиня» — это все равно что букашка? Или это Наталье так «повезло»?

— Это вас, видать, матушка мало мудохала, — спокойно, но твердо произнесла я, поднимаясь с повозки. — Раз разучились нормально разговаривать с людьми, которые вам ничего плохого не сделали.

Я знала это дело. Один раз дашь слабину — и тут же с грязью смешают. Знаем, плавали.

— Так ведь и хорошего ничего не было, — буркнула недовольно подруга Гали, пока та переваривала услышанное.

— Я пришла с благими намерениями. А начинать знакомство с грубостей — последнее дело, — спокойно произнесла я. — Разве я хоть раз плевала на ваши проблемы?

Это была последняя точка. Ответить им было нечего.

А я ведь сюда пришла не ссориться, а дела налаживать, жизнь восстанавливать. И разгуляться здесь было где — уж поверьте.

Белочки одобрительно захлопали лапками под самым ухом. Анька вытерла навернувшиеся слезы.

Галька же вдруг резко вдохнула и выплюнула:

— Это вас князь выгнал, а вы теперь прикидываетесь славным меценатом?

Все, дорогуша. Ты доигралась.

Одно дело — задевать меня, и совсем другое — поливать грязью моих людей.

Она явно ни меня, ни моих спутников в грош не ставила.

И с каждым ее словом терпеть ее колкие выпады становилось все труднее — не столько за себя, сколько за Аню. Мою преданную служанку и верную подругу, которую Галина открыто унижала при всех.

Аня держалась позади, как тень, стараясь не обращать внимания на уколы в свой адрес, но я видела, как она нервно теребила край своей юбки.

— Значит так, уважаемая Галина… — начала я, но меня тут же перебили.

Слова застыли у меня на губах, а все внимание переключилось на девушку, которая бежала в нашу сторону, спотыкаясь и тяжело дыша.

Я невольно замерла, наблюдая за ее отчаянным бегом. Девушка, молодая и явно растерянная, кричала:

— Староста! Староста!

Она была вся в грязи, красная от напряжения, с взъерошенной темно-русой косой, выбившейся из-под повязки.

Когда она наконец остановилась перед Галиной, я сразу поняла — что-то случилось.

Ее взгляд был потерянным, испуганным, словно она только что увидела нечто ужасное. Так вот как — Галина оказалась старостой. Теперь многое стало на свои места. Эта женщина явно привыкла к власти и не терпела рядом никого, кто мог бы нарушить ее устоявшийся порядок.

Галина, которую я сначала приняла за обычную селянку, оказалась той, кто держал всю деревню под жестким контролем.

Неудивительно, что отвечала она мне с таким высокомерием и злостью — словно у нас была давняя вражда. В ее глазах я, видимо, была просто городская девица, пытавшаяся навязать чужую волю.

— Что случилось, Маруська? Ты чего бежала, чуть шею себе не свернула? — с раздражением спросила Галина, но ее тон немного смягчился, когда она промокнула лицо девушки своим фартуком.

Суровость ее черт немного смягчилась, но в глазах все равно горело раздражение.

— Мы… мы не справляемся… эта ферма! — задыхаясь, выпалила Маруська, прижимая руку к груди.

Я сразу почувствовала, как в груди защемило от жалости к этим бедным животным. Взгляд Галины стал еще более жестким, она нахмурилась, и я заметила, как ее губы дрогнули.

— Козочки и коровки… они там… все в грязи… и малыши! Малыши не могут родиться!