Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 17. Ты уверен, что это я?

— В том-то и дело, милая, что нет, — грустно заключил Петр, поджав губы.

Я едва сглотнула. Охох… Худо дело выходит.

— Хозяйка эта, — домовой понизил голос, — была девочкой слабенькой. Потому-то и продал ее батя. Я тебе даже больше скажу: он хотел Натульку и вовсе бесплатно князю отдать. Старик только рад был, что избавляется от еще одного рта. Да еще и такого — вечно болеющего.

М-да… Что же это за отец такой, который больную дочь сплавил, как ненужную вещь? Совсем не по-людски. Найти бы его да как следует накостылять по лысой башке!

— А князю-то она зачем сдалась? — нахмурилась я.

— Князь, видишь ли, ребенка одаренного хочет. А тело этой барышни было развалюхой, пока дух внутри — слаб.

— Р-ребеночка?.. — я едва воздухом не поперхнулась.

— Да куда ему дитя растить, у самого еще молоко на губах не обсохло! — с досадой выпалила я, аж сплюнула. Ишь ты, чего удумал! Слава богам, что между нами ничего не произошло.

Хоть и красив, чертило… ой, как красив и хорош собой. Только характер — мерзкий!

— Так вот… прежний дух умер, а ты появилась — и все заработало, как надо, — Петр похлопал меня по ладошке. — Местное население уж давно молилось, чтобы у них жизнь на лад пошла.

Тут я оживилась:

— А чего ж это они Забытые земли зовутся? Люди-то, гляжу, живут.

— Забытые они потому, — тяжело вздохнул Петр, — что сюда ссылали тех, кому больше некуда было податься. Лучшие земли доставались богатым, а остальным — то, где ничего не растет и выжить непросто.

Ай-ай-ай… Я покачала головой. Неужели эту систему придумал сам князь?

— Почему же на этой земле ничего не растет?

Домовой пожал плечами:

— Перун его знает. Сколько всего сажали — толку никакого. Даже скотинку завели.

— За которой никто не ухаживает? — хмыкнула я.

— Народ слег, Наташ, — вздохнул Петр. — Жрать нечего, пить нечего. Деревенька загнивает. Работать скоро некому будет… И все это — клятое драконье проклятие…

Я удивленно подняла брови:

— Какое еще проклятие?

— Тем, которым наказали род Всемира, — серьезно ответил Петр. — За то, что они хвастались своим могуществом и пренебрегали дарами природы. Лесные боги обозлились на княжеский род, да так, что отобрали у них магию перевоплощения. А заодно отвернулись и от простых людей.

Так было всегда. Страдали в основном простые люди, а не те, кто сидел у власти.

— И что же я могу сделать? У меня ни магии, ни власти... Ты уверен, что это именно я?

Домовой прищурился. В его взгляде промелькнуло сомнение — впрочем, такое же, как и у меня. Разве стал бы князь отказываться от девки, от которой хотел ребенка? Очевидно, Наташа не обладала тем, что он искал.

А давать ложную надежду — ни себе, ни другим — не хотелось.

— Вчера ты помогала со скотиной, — заговорил Петр. — Если проклятие действительно отступило, если в животных и в землю вернулась жизнь... значит, это точно ты.

— Там и должна была стать лучше ситуация, — возразила я, нервно сжимая край скатерти, — после всего, что мы сделали…

Петр Петрович лишь покачал головой и, хмыкнув по привычке, произнес:

— В мире магии все работает не так, голубушка. Ты своими силами и верой поддерживаешь землю — вот она тебе и отвечает добром. А теперь поднимайся, бери этих пушистых разгильдяев и марш смотреть! И не надо своими беньками блымать. Давай-давай!

Его глаза весело блестели, но тон был твердым. Прежде чем я успела возразить, он быстро выставил меня за дверь, на ходу заставив принять летний душ и вручив простое деревенское платье, которое я и надела.

На мои плечи тут же прыгнули две белки — Васильевна и Павловна. Они выглядели крайне недовольными нашим ранним выходом, но все же остались рядом, поглядывая на меня сонными глазками.

— А шо это мы с позаранку куда-то идем? — спросила Васильевна, протирая лапками глаза.

Я только тяжело вздохнула. Самой не особо хотелось вставать в такую рань.

— Кстати, а Аня где?

— А, у нее важное задание от старосты. Так что и жилище ей выделили, и дело нашли. Ей, выходит, больше доверяют, чем тебе, — с ухмылкой добавил Петр Петрович.

Понятно. Аню, значит, пристроили. Славно. Надо будет узнать, чем она теперь занимается.

— Так куда мы идем? — недовольно спросила Васильевна.

— Домовой ваш, — буркнула я, — наговорил мне бредятину, будто магия у меня есть и я землю эту спасти смогу.

Я все еще чувствовала легкую досаду на то, как меня выпроводили из дома без объяснений.

— А в чем он был не прав? — спокойно спросила Павловна, которая всегда отличалась вдумчивостью из двух белок.

— Да какая из меня магичка? Вы что, сказок не пересмотрели? — усмехнулась я, хотя внутри все еще тревожилась.

— Не зря же тебя богиня спасла и направила сюда вместо Натахи. Значит, судьбинушка у тебя такая.

И правда. Второй шанс дается не просто так. И я обязана сделать все возможное, чтобы ничего не упустить. А уж тем более — не позволить злодеям торжествовать. Они ведь свели в могилу молодую девочку только потому, что она была слаба здоровьем.

Это было несправедливо. И бессердечно.

Мы направились вниз по тропинке — подальше от моей скромной избушки, затерявшейся в самой глубине этих земель.

Утреннее солнце только-только начинало подниматься над горизонтом, озаряя деревню бледным светом. Чем дальше мы шли, тем больше я замечала странные признаки болезни, притаившейся в этих землях.

— Когда с такой хворью сталкиваешься, Натусь, и не только в сказки поверишь, — печально проговорила Павловна, задумчиво глядя на прохожих.

Перед нами шла женщина с маленькой девочкой.

Девочка жалась к матери, словно надеясь спрятаться от всего мира. Лица у обеих были бледны и осунувшиеся, движения — вялыми и безжизненными, как у людей, на которых уже легла неведомая хворь.

Странно. На первый взгляд — ни сыпи, ни кашля, ни насморка. Что это тогда?