Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 18. Скот умрет и вся ваша деревня

Я вздрогнула и испуганно зашептала:

— Нет-нет… Как же так? Так не должно быть…

Я присела на корточки и осторожно потрогала бедное животное. Пульс бился еле-еле. Она была жива! Но настолько истощена, будто не ела уже много дней. А как же остальные?..

Я рванулась взглянуть, но меня резко остановили.

— Куда прешься, кобылка? — окликнули меня высокомерным тоном.

— Ну что, добилась своего?! Княжеская девка… — с брезгливостью бросила одна из крестьянок, подходя ближе.

С ней тут же подоспела и целая толпа подруг.

— Оттого ее и прогнали, что толку с гулькин нос…

— Пф, была бы еще красива… — усмехнулась другая.

— Да небось в постели бревно бревном! Не на пустом же месте князь любовницу завел?

Эти оскорбления сыпались на меня, как навоз с лопаты. А я молча слушала.

— Ну чего молчишь? Или ты правда такая недалекая, как о тебе и говорили? — загоготали они.

Я выпрямилась и приподняла брови.

— Посмотрим, как вы запоете, когда есть будет нечего, — раздался голос Галины позади девушек.

— Эта, как вы говорите, бестолочь пахала до ночи с дороги, пока вы, нахалки, палец о палец не ударили!

Девки тут же вытянулись, понурились. Конечно, перед старостой не повыделываешься. А вот на ровесницу — можно сорваться.

— Кыш отсюда! Чтобы мои глаза вас больше не видели! — грозно щелкнула пальцем Галина, и девицы мигом испарились.

Староста покачала головой, буркнув себе под нос что-то о бестолковой молодежи, и тяжело перевела взгляд на лежавшую корову.

— Спасибо за добрые слова, староста. Вы не знаете, что тут произошло? — сразу перешла к делу я.

— Ох, милая... Все труды наши — насмарку. Животные отказывались есть. И вот что с ними стало...

Я молча кивала, слушая рассказ Галины. И правда — сено и трава оставались нетронутыми. В хлеву прибрались, в загоне тоже. Даже земля постепенно «просыпалась» — покрывалась едва заметными цветами и молодой травкой. Странно, но только в том месте, где убирались мы с Галей.

Ладно. В чем же причина?

Я задумчиво прошлась вокруг, оглядела остальных коз и коров. Явных признаков болезни не было — только слабость и отказ от еды.

— Ох, клятая земля! — в сердцах взвыла Галина. — Благо хоть цветы на ней растут… может, пущай и заморские?

Она наклонилась к цветущему малиновому кусту. И правда — этих цветов было непривычно много. Ни ромашек, ни бурьяна — только они, словно проклятые, цвели даже в загоне. Странно, что я не заметила их еще вчера.

— И кто ж это у нас садовник такой? — пробормотала я, нахмурившись.

Я знала, что это за цветы. Капризные, требовательные к почве. И все же — росли под палящим солнцем как ни в чем не бывало.

— О, это боярыня Мария привезла, — небрежно бросила Галина.

Я вздрогнула.

Машка, значит. Поня-а-атно.

— Она одна не боялась заезжать в Забытые земли… и подарочек привезла. Жаль, не наведывается больше. Хвори боится. А вдруг князя заразит…

— Вырывайте цветы, — резко сказала я.

— Что? — не поняла Галина.

— Вырывайте срочно все цветы. Иначе скот уже завтра погибнет. А следом — и вся ваша деревня.

— Не будем мы их вырывать! Это же подарок самой боярыни! И единственное, что нормально растет! — Галина посмотрела на меня так, будто я предложила уничтожить священную реликвию.

Я сжала губы, стараясь удержать спокойный тон, но внутреннее раздражение уже распирало.

— Это азалия, — тихо произнесла я. — Ее листья очень опасны. Они содержат яд. А что творит пыльца — я вообще молчу.

Галина лишь фыркнула и закатила глаза.

— Яд? Ха! Вопиющая глупость, — отмахнулась она, словно я была вздорной девчонкой, ничего не смыслящей в сельском хозяйстве.

Внутри все кипело. Если эти цветы останутся, то скот погибнет. Неужели она этого не понимает? Но все мои доводы пролетели мимо — Галина лишь насмешливо смотрела на меня, игнорируя каждое слово.

— Если их не вырвать и не помочь коровам… — начала я, но не успела договорить.

— Так! — резко перебила Галина, нахмурившись и указав на выход. — Собрала свои манатки, полоумных белок — и марш в дом!

Меня схватили за плечо и буквально вытолкали из хлева.

— Ишь чего удумала — поучать и порядки наводить! Не хозяйка ты тут! — добавила она. В ее тоне сквозили раздражение и уязвленная гордость.

Видимо, мои слова задели ее самолюбие. Я ведь не пыталась стать хозяйкой — всего лишь хотела помочь. Но для Гали это выглядело иначе. Она стояла, преграждая вход, с руками, упертыми в бока, словно воинственная наседка, охраняющая свое гнездо.

Значит так? Хорошо. Я развернулась и направилась к избе.

— И что теперь? — раздался голос Павловны, одной из моих спутниц, сидевшей у меня на плече. Белка приподняла уши, словно ожидая, что у меня есть план.

— Шо-шо… шею ей намылить, а то обнаглела совсем, — пробурчала Васильевна.

Я молчала, пытаясь справиться с чувством бессилия. Но с каждым шагом, отдаляющим меня от хлева, в голове все яснее формировался четкий план.

— Эй, Наташ… мы что, так просто уйдем? — Васильевна снова обратилась ко мне, но ее голос был приглушенным, почти подавленным.

Я уверенно кивнула.

— Мы вернемся ночью, — твердо сказала я. — Я не собираюсь из-за чьей-то задетой гордости бросать на произвол судьбы целое село и несчастный скот.

Белки переглянулись, их взгляды заискрились любопытством. Видимо, мои слова пробудили в них то же чувство долга, что горело внутри меня. Нам нужно было вернуться, пока все спали, чтобы вырвать проклятые цветы и отпоить скотину.

Когда мы вернулись в избу, домовой Петр Петрович уже поджидал нас. Он сразу понял, что что-то пошло не так.

— Снова пыталась учить Гальку, княгиня? — тихо ухмыльнулся он. — Ну и зря. У нее характер… знаешь сама какой.

— Да, характер у нее — что каменная стена, — вздохнула я, потирая виски. — Хоть я и не магичка, как ты мне втирал, но кое-что умею. И помогу.