Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 20. А может я добряк такой?

Теперь я уже не знала, как на него реагировать — таким странным он мне показался. Но терять время на сомнения я не могла.

Поэтому коротко кивнула и шагнула внутрь хлева. Он последовал за мной, а белки вцепились в плечи, устроившись поудобнее и готовые к делу.

Внутри было темно, но лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в стенах, создавал мягкое освещение.

Мы прошли вдоль стойл, где сонно дышали коровы и козы, и я почувствовала, как сердце сжалось от жалости. Они выглядели измученными, их дыхание было тяжелым и прерывистым, как у больных.

Детеныши мирно сопели возле матерей. Хотя некоторые тревожно поскуливали — чувствовали, что что-то было не так.

В груди поднялась решимость — нужно помочь, и как можно скорее.

Я остановилась рядом с одним из стойл и начала доставать из телеги банки с отваром. Незнакомец стоял рядом, ожидая указаний, словно уже привык к тому, что надо выполнять мои распоряжения.

Это было непривычно, но в то же время — удивительно удобно.

— Как тебя звать, парубок славный?

Он слегка опешил. Волновался, что ли? А зря — мы сюда не развлекаться пришли.

— Святослав, княгиня, — подмигнул он.

О, как неожиданно.

— Так ты понял, кто я?

— Отчего ж нет. Таких красавиц еще поискать надо, сразу видно — не деревенская. А ручки-то какие нежные!

Я засмеялась и хлопнула его по плечу. Вот шутник! Только вот с происхождением не угадал.

— Вообще-то, я с деревни.

Его лицо вытянулось от удивления.

— А и не скажешь… кожа мягкая, загара нет… что-то вы, Наталья, недоговариваете!

Я замерла и слегка покраснела. Даже по имени назвал. Откуда он взялся, такой внимательный? Какой-то уж очень наблюдательный у меня ночной гость. Аж диву даюсь…

— Гм… женские секретики, — усмехнулась я и хлопнула в ладоши, переводя тему.

— Вот, — сказала я, протягивая ему банку, — берешь ложку и у края пасти вливаешь отвар. Если прольется — ничего страшного. Я много сделала. Так мы хотя бы выведем токсичные вещества у бедняжек.

Он коротко кивнул и, не задавая лишних вопросов, принялся за дело. Его движения были быстрыми и уверенными. И я вдруг поймала себя на мысли: он как-то удивительно гармонировал с этим местом — грубый, решительный, будто вырос среди таких вот темных, пыльных стен.

— С чего это ты вдруг решил заняться скотиной? Помощь предложить? — тихо спросила я, стараясь, чтобы прозвучало невзначай.

Он оглянулся и слегка усмехнулся:

— А ты что, не рада помощи? Я, может, просто такой добряк, — ответил он с той самой насмешливой ноткой, что, похоже, была его второй натурой. — К тому же, ходит молва, будто есть у нас в селе одна красавица, что всем подряд помогает. А я подумал — чем я хуже?

Я скептически приподняла бровь, но промолчала, вновь углубившись в работу. Может, он и шутил, но продолжал помогать, и это было куда важнее его мотивов.

Вместе мы быстро отпоили скот, затем покрыли кормушки отваром и налили его в поилки, чтобы животные могли пить. Я мысленно надеялась, что их состояние хоть немного улучшится.

Пока мы работали, в тишине хлева раздавались лишь легкие шорохи да приглушенные вздохи животных.

Закончив с отваром, я откинула волосы назад, ощущая усталость, но вместе с ней — и облегчение. Святослав тоже выпрямился и посмотрел на меня так, словно изучал каждый жест, каждое движение.

— Ты странная, — сказал он вдруг, нарушив тишину. — Не встречал таких, как ты.

Я улыбнулась и, взглянув на него, ответила:

— Ты тоже странный. Кружился среди ночи возле хлева… еще и помогать взялся. Кстати! А сам-то чего бродил?

Я прищурилась, совсем забыв спросить об этом раньше. Свят даже как-то стушевался — вопрос оказался не из удобных.

— Ну-с? — настаивала я.

— Цветы вырывал. Те самые, что мамка отказалась уничтожать.

Я заморгала. Он что, сын Гали?!

Мы вышли из хлева на улицу. Ночная прохлада приятно охлаждала тело после изнурительных хлопот.

Белки остались внутри, развалившись на соломе. Дежурили, так сказать.

— Мамки? — переспросила я дрогнувшим голосом. — Поточнее можно?

— Ну, здрасьте, приехали, — с усмешкой вскинул бровь он. — Я-то думал, что княгиня уж точно знакома со старостой живописного уголка нашего княжества.

С «живописным» я бы, конечно, поспорила, но сейчас не время. Значит, он и правда сын Гали. Вот так поворот!

Я окинула его новым, более внимательным взглядом. Высокий, плечистый парень — явно моего возраста. Из-под простой, бесформенной рубахи угадывались натренированные мышцы, могучая шея, мужественный подбородок и прямой нос с легкой горбинкой.

Карие глаза даже в темноте поражали своей глубиной — в них плясали чертики.

— Насмотрелась? — вдруг с интересом спросил он, усмехнувшись.

Черт, он заметил, что я на него пялилась. Как всегда — вовремя.

— Было бы на что, — фыркнула я, стараясь казаться равнодушной, и закатила глаза.

Но сердце предательски заколотилось быстрее. Да кто он такой, чтобы меня смущать? Молоко на губах еще не обсохло!

— А врать у тебя не получается, — рассмеялся он, хитро сощурив глаза. — Покраснела до кончиков ушей. Смотри, еще заикаться начнешь.

Я чуть не подавилась собственным возмущением. Ля! Этот Святослав, похоже, вообще не подбирал выражений. Умеет же вывести из себя!

— Т-ты... и ничего я не...! — начала было оправдываться, но он лишь шире усмехнулся, словно знал, что будет дальше.

— Вот, уже заикаешься, — заметил он, тихо посмеиваясь.

Его спокойная уверенность и этот дурацкий смешок только подливали масла в огонь моего раздражения.

Я глубоко вздохнула, стараясь вернуть самообладание. Ну уж нет, я ему не дам победить в этой нелепой словесной схватке.
Временная капитуляция!

— Гм, — быстро переключилась я, выпрямилась и облокотилась о стену хлева. — Слушай, думаю, у вас тут получается немало молока. Неужто все выпивают?