Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 21. Она сбежала из княжества... на тележке… с белками

Глава от лица Всемира

__________________________

— М-мой князь... — голос воеводы Владислава дрогнул, когда он вошел в зал. Лицо его было напряженным, а плечи чуть согнутыми, словно он уже ожидал удара.

Я посмотрел на него из-под тяжелых век.

— Что? — спросил я, не поднимая взгляда.

Владислав замер, уже чувствуя, что я был не в лучшем расположении духа.

— Не извольте казнить... — начал он, но эти слова тут же заставили меня нахмуриться.

Я подался вперед, сжимая подлокотники трона, будто собирался раздавить их в руках.

— Говори уже, — прорычал я раздраженно.

— Гм... — он побледнел. Не знал, с чего начать, или испытывал мое терпение?

— Где княгиня? — спросил я, чувствуя, как под кожей зашевелилась ярость.

Владислав сразу сник: плечи опустились, голова поникла еще ниже. Он явно боялся моего гнева. И правильно делал. Никто не смел перечить мне.

А тем более — княгиня со своими побегами и своеволием.

— Она сбежала... — почти пискнул Владислав.

Его лицо побледнело, взгляд был опущен в пол, будто он не решался встретиться со мной глазами. Мне стало жарко от накатившей ярости, и я на мгновение замер.

Сбежала?! Прекрасно. Значит, ее будет ждать еще более изощренное наказание, чем жаровня в купальне.

— Я знаю. Я не застал ее в купальне, — ответил я, пытаясь удержаться от вспышки, но в голосе уже проступало напряжение.

Я поднялся с трона, больше не в силах сидеть.

— Она сбежала из княжества... на телеге, — добавил Владислав. Его голос стал почти неслышным, словно он и сам понимал, насколько абсурдно и постыдно это звучит.

— Что?! — я не сдержал крика.

Голос мой прозвучал громко, насыщенный яростью и недоверием. Я шагнул вперед, чувствуя, как по венам разливается кипящая кровь.

— Эта бестолковая деревенская девка удрала от целого отряда?!

— Не велите казнить! — взмолился он, почти падая лицом на пол.

Он, похоже, не ожидал такой ярости с моей стороны — и именно это еще сильнее разжигало мое негодование.

Почему он до сих пор ее не поймал? Почему она, к черту, вообще решилась на это?

В голове крутилась мысль — как быть с этим беспорядком? Как я вообще оказался в ситуации, где не могу контролировать даже собственную жену? И какого… хорька отмороженного… она не подчинялась своему князю?

В голове бушевала ярость, но сквозь нее пробивалась холодная мысль: насколько абсурдна вся эта ситуация.

Наталья… сбежала.

На телеге.

Мы не в диком лесу живем, а в самом сердце княжества. Я не позволю ей вот так просто выйти из-под контроля. Не позволю.

— Как она смогла? — спросил я, сдерживая ярость, чтобы не задушить остатки логики. — Кто ей помог?

Владислав поднял голову — его взгляд метался, как у загнанного зверя.

— Она… она была не одна, князь. Ее сопровождали… какие-то зверьки. Белки, кажется…

— Белки? — переспросил я, чувствуя, как гнев переходит в ошеломление. — Белки помогли ей сбежать?

Владислав не решился повторить, но его молчание было для меня ответом. Я застыл, обдумывая сказанное.

Ситуация становилась не просто нелепой — абсурдной. Княгиня, которой я дал все — возможность, статус, уважение, — сбежала на телеге в компании… белок.

Я почувствовал, как губы дрогнули, почти скривившись в усмешке, но тут же подавил это чувство.

— Найти ее, — спокойно, но твердо произнес я.

Мой голос прозвучал как приговор, высекаясь в воздухе, словно удар камня о камень.

— Немедленно. Прочесать каждый лес, каждую деревню. Она не могла уйти далеко.

— Слушаюсь, мой князь, — Владислав кивнул, но не осмелился подняться с колен.

— И больше никаких оправданий, Владислав. Если ты еще раз явишься с вестью, что она ускользнула...

Воевода торопливо закивал. Понял, значит. Славно. Целый день в моей голове крутилась Наталья. Я не мог забыть ее уход.

— Отправь людей за боярыней.

Глава от лица Натальи

________________________

Со Святославом мы быстро разделились. Азалию вырвали, скотинку напоили. Теперь оставалось понаблюдать сутки — а там уже решать, что делать дальше.

Но впереди был допрос с пристрастием.

Петр Петрович... сегодня тебе не сдобровать.

— Ну, как вылазка? Чего награбила? — с явным удовольствием защебетал домовой, едва я переступила порог.

Его глаза лукаво сверкнули, будто он заранее знал, что именно меня так задело.

Я закрыла дверь, аккуратно переложила усталых белок на кровать — они моментально свернулись в пушистые комочки, — и, скрестив руки на груди, обратилась к домовому с видом прокурора.

— Выкладывай, Петр. Давай по-хорошему, — произнесла я с легким упреком, не отводя от него взгляда.

Домовой тут же потупился. Его крошечные ножки переминались с места на место, а виноватый взгляд уставился в пол.

Он даже пнул носком какой-то камушек, как ребенок, пойманный за шалостью.

— Да ладно тебе, Натах... — наконец пробормотал он, тяжело вздыхая.

— Ну? — надавила я.

— Не буду я больше издеваться, белок среди ночи отрывать, пугать их истошными визгами… Подумаешь, пару раз припугнул Каспером… Доброе же привидение...

Павловна тут же вскинулась с кровати, ее шерстка вздыбилась, а глаза расширились от ужаса.

— Привидение?! Где?! — завизжала она, лихорадочно озираясь по сторонам.

— Да нет никакого привидения, спи уже, — шикнула я на нее и пригладила шерстку, чтобы немного успокоить.

Павловна, поворчав под нос, снова свернулась клубочком и тихо захрапела. Маленькая, а храпит так, будто у меня в хате целый мужик развалился.

Я покачала головой, едва сдерживая смех.

Да, бывало у Петра. Развлекался, как мог: то тень в углу создаст, то что-нибудь с грохотом уронит в соседней комнате.

Мне это давно приелось, но белки каждый раз попадались на его фокусы, будто в первый.