Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 22. Там князь прислал кое-что

Странная история. Убегать куда-то вместе с ребенком? От кого же она бежала так поспешно? И по какой причине?.. Беременной женщине в этом жестоком мире, явно, приходилось особенно тяжело.

Петр выдохнул, слегка качнув головой:

— Никто не знал, куда она делась. Может, кто увез, может, сама ушла. Но люди остались без нее. С тех пор все начало медленно катиться под откос. А с приходом нового князя стало в разы хуже.

Я замерла, обдумывая его слова. Хозяйка, которая врачевала землю и людей, исчезла, оставив за собой пустоту.

Это многое объясняло. Почему деревня была так запущена. Почему люди словно угасали. Они потеряли опору, а земля перестала давать то, что раньше.

А вот почему после прихода Всемира все посыпалось окончательно — было непонятно. Неужели один человек мог навлечь такую беду?

От этих мыслей внутри стало пусто и тоскливо.

Когда страдают простые люди, которых некому защитить, сердце сжимается от безысходности.

И все же… куда пропала та самая хозяйка?

Может, именно она знала, как спасти это место?

— А ты… ты ее знал? — спросила я, глядя на него с любопытством.

Петр усмехнулся, но в его улыбке проскользнула печаль.

— Конечно, знал, — ответил он. — Добрая была. Слушала меня, когда я что-то говорил. Не то что ты, упрямица.

Я хмыкнула, но промолчала. Его слова заставили меня задуматься еще больше. Возможно, мне действительно стоило узнать о ней больше. Кто она была? Почему ушла? И как мне теперь справляться с тем, что она оставила после себя?

Тем временем солнце уже поднялось, и в избушке стало светлее. Пыльные окна, которые я успела вымыть, впускали в помещение теплые лучи, а свежее утро наполняло воздух легким ароматом. Я огляделась, чувствуя удовлетворение от проделанной работы.

Это место начинало оживать, и я поняла: здесь можно создать нечто новое.

— Ну что, княгиня, довольна? — поддел Петр, наблюдая за мной с насмешкой.

— Еще нет, — ответила я, смахивая со лба прядь волос. — Но мы на правильном пути.

Через некоторое время работа была закончена. Я остановилась возле старинных приспособлений и задумчиво скрестила руки на груди.

— Получается, местные не знакомы с молочными изделиями? — произнесла я, оборачиваясь к Петру, который в этот момент сидел на краю стола, раскачивая ногами.

— Да, — вздохнул он, развел руками и недовольно фыркнул. — Этому научился только я, а меня, кроме тебя, никто и не видит.

Я приподняла бровь, осознавая весь абсурд ситуации.

— Ну и дела... — пробормотала я себе под нос.

Как же так? Неужели никто не додумался сделать хоть что-то из прокисшего молока? Сыр, творог, масло — все это ведь казалось таким естественным…

Хотя, задумавшись, я осознала, что местным сейчас не до кулинарных экспериментов — они изо всех сил боролись за выживание.

Болезни, усталость, голод — все это многое объясняло.

Я неодобрительно покачала головой, размышляя, как лучше подойти к этой задаче. Придется приучать деревню к новой культуре, начинать с нуля, объяснять, что молочные продукты — это не роскошь, а польза и возможность выжить.

Кальций, белки — все это могло бы помочь укрепить здоровье людей, поднять иммунитет.
Пока я размышляла, облокотившись о стол, снаружи раздался громкий, раздраженный голос:

— Наташа! Выходи, зараза этакая!

Я вздрогнула и обернулась к двери. Голос был знакомый — резкий, как треск сухого хвороста. Мы с Петром переглянулись.

— Это Галя, — спокойно заметил он, но в его голосе явно слышалась усмешка. — Опять что-то у нее стряслось.

Я отложила все мысли о сыре и выскочила во двор, решив, что с этим лучше разобраться сразу. Чего это она удумала так обзываться?

Прознала про ночную вылазку? Если да — готовьтесь, сейчас будет скандал. И скандалить буду не она, а я!

Во дворе стояла Галя — вся красная, запыханная, с перекошенным лицом. Казалось, она только что пробежала целую версту и теперь никак не могла отдышаться.

Под ложечкой засосало. Что-то это было не к добру.

— Вот ты где, княгиня наша, — недобро протянула она, прищурив глаза так, что я моментально напряглась.

— Чего еще? — отозвалась я с таким же прищуренным взглядом.

А нечего на меня зыркать! Раз уж пришла с наездом — пусть сразу выкладывает, а не устраивает спектакль.

Галя, тяжело дыша, шагнула ближе, вытирая пот со лба.

— Поди за мной, — бросила она загадочно, оглядываясь, словно боялась, что ее подслушают. — Там князь тебе кое-что прислал.

Она двинулась вперед, не оглядываясь, но даже со спины было видно, насколько она напряжена.

Спина прямая, но плечи будто налились тяжестью. Походка — резкая, почти нервная, как у человека, которого гложут неприятные мысли.

Да и лицо, когда она мельком взглянула на меня перед выходом, выдавало усталость, смешанную с раздражением.

Я шла за ней, стараясь держаться уверенно, хотя внутри нарастало беспокойство. Мы двигались по вытоптанной главной тропинке, которая вела через деревню.

На улице почти не было людей. Те немногие, кого я все же замечала, выглядели так, будто из них вытянули всю жизнь: бледные, как простыни, с пустыми, потухшими глазами. Даже шаги у них казались замедленными, словно каждый нес на плечах невидимую тяжесть.

Эта жуткая хворь…

Она напоминала мне о том, насколько слабым может быть тело — и насколько сильной бывает безысходность.

С каждым днем я видела все больше подтверждений того, что эту землю накрыла не просто болезнь, а нечто куда более зловещее.

Проклятие, как говорили местные? Или лишь следствие многолетнего запустения? Не знаю. Но с каждым взглядом на этих людей во мне крепла решимость изменить хоть что-то.

И я уже знала — что.

Пока я размышляла, пытаясь отогнать нахлынувшую тяжесть, Галя вдруг бросила через плечо:

— Слыхала, ты среди ночи делов наворотила.

В ее голосе прозвучала обвинительная нотка.