Изгнанная князем, или Хозяйка лавки "Блага из молока"

Глава 23. Шишку оп и по лбу хоп!

Галя вручила мне несколько кувшинов молока, осторожно поставив их на стол. Они были наполнены не до краев, но в тот момент казались мне настоящими сокровищами.

На ее лице читалась усталость — будто вместе с этим молоком она отдала мне последние силы.

— Это все, что осталось, — вздохнула она, вытирая руки о фартук.

Я уже собиралась поблагодарить ее, как она неожиданно сжала мое плечо и добавила:

— Делай, что хочешь, Наталья. Но если кому лихо станет — отвечать будешь сама. Я не при делах.

Ля, удобно она устроилась. Вся ответственность — на мне, а как успех — так и заслуги, глядишь, к себе приберет. Ужас!

Ну да ладно. Сначала нужно разрулить это дело, а уже потом разбираться с людскими характерами.

Кувшины с молоком оказались тяжелее, чем я ожидала. Взять оба сразу было невозможно, поэтому мне пришлось таскать их по очереди, и на это я потратила чуть ли не два часа.

Естественно, никто не захотел помочь — даже Василий тихо смылся, сославшись на какие-то дела.

— Ты справишься, княгиня, — бросил он, глядя, как я волоку первый кувшин через двор. — Нечего тебе расслабляться.

— Ну, спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как раздражение постепенно нарастает. Но с Василия помощи было трясти бесполезно, так что я молча продолжила.

Когда я наконец добралась домой, мои руки дрожали от усталости.

Хотелось упасть на кровать и пролежать до следующего утра, но это было бы слишком просто. Вместо этого я закатала рукава и сразу принялась за работу.

Ящик от князя оставила на потом — не до него сейчас. Сначала разберусь с делом, а уж потом посмотрю, чего он там прислал.

Дело, к счастью, оказалось не таким уж сложным.

Я поставила молоко на огонь, стараясь не дать ему пригореть или убежать. Когда оно начало закипать, по дому распространился теплый, уютный аромат. Я добавила в него мед, чтобы сделать смесь сладкой и успокаивающей.

— Ты откуда столько добра взял? — удивленно спросила я.

— А меда я много выторговал у матушки-природы, — вдруг раздался за моей спиной голос Петра.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял, заложив руки за спину, и явно был доволен собой.

— А чего́ еще можно у той матушки попросить? — поинтересовалась я, глядя на него с любопытством. — Травы всякие можно?

Раз уж такие плюшки были, нужно было пользоваться! Авось поможет.
Все-таки мне нужны были травы, чтобы приготовить полноценный отвар для людей.

— Травы, говоришь? — задумался Петр, поднимая взгляд к потолку. — Ну, это не ко мне. Я ж тебе говорил: сходи к лесу, попроси помощи. Лес у нас щедрый, если уметь его задобрить.

Щедрый лес? Ну конечно. Звучало прекрасно, но кто бы объяснил, как говорить с деревьями или духами, что в нем обитают?

— Да ты это, сильно не заморачивайся, — добавил Петр, явно заметив мое замешательство. — Есть в тебе что-то. Сходи, попроси у леса помощи. Авось кто-то из местных и выйдет.

— Местных? — недоверчиво переспросила я.

— Ну да, из лесных, — уточнил он, пожимая плечами.

Я лишь покачала головой, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

Говорить с нежитью из леса? Да мама родная, я таких только в книгах встречала. И то потом ночами боялась в окно смотреть.

— Да мы поможем, — заверила меня Павловна.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри зашевелился червячок сомнений. Но что делать? Люди в селе болели, и без помощи леса мне было не справиться.

Стараясь следовать подсказкам Петра, я собрала плетеную корзинку. Туда отправились гостинцы: молоко с медом, сырники и блинчики. Если уж идти задабривать лесных духов, то уж точно не с пустыми руками.

В лес мы зашли, как на войну.

Кажется, для полного антуража не хватало только шлемов и копий. Белки, несмотря на свой небольшой размер, выглядели напряженными — точно перед боем. Павловна с Васильевной шептались между собой, боясь леса даже больше, чем я.

Белки… лесные создания…

Я же старалась идти как можно тише, но, к сожалению, под ногами все равно хрустел хворост, и каждый звук заставлял меня вздрагивать.

От каждого шороха сердце замирало. Страх подкрадывался с каждой секундой, особенно когда в темноте мелькали силуэты ветвей, которые вполне могли оказаться чем-то... или кем-то.

Уговорить себя продолжать путь было задачей не из простых, но дороги назад уже не оставалось.

Мы дошли до единственного огромного пня, который Петр описывал как «место встречи».

Он возвышался среди низкой травы, будто был наблюдателем всего леса.

Я осторожно поставила корзину на его гладкую, местами покрытую мхом поверхность. В голове пульсировала мысль: «Это же просто старый пень. Что тут может произойти?» Но воображение уже рисовало картины странных существ и необъяснимых происшествий.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и медленно выдохнула.

«Спокойствие, только спокойствие», — напомнила я себе мысленно.

— Ну, говори уже, а то я всю пятую точку от страха отморозила, — неожиданно клацнула зубами Павловна.

Ее нервный голос немного разрядил обстановку, но лишь на миг.

Честно говоря, я и сама едва сдерживалась, чтобы не сорваться и не убежать обратно. Но все же набралась смелости и громко произнесла:

— Прими дары мои, матушка! Для себя не прошу — молю о помощи благословенной ради дела доброго!

Мои слова разнеслись по лесу и, как мне показалось, даже отозвались эхом.

Громкий звук в такой тишине только усилил напряжение. Мы с белками переглянулись — глаза у нас были, как у испуганных зайцев.

— Ну все, пошли обратно... Надурил нас Пе… — пробормотала Павловна.

— Да какая я вам матушка! — вдруг обиженно засопел чей-то голос.

Мы замерли. Белки едва не подпрыгнули на месте, а у меня внутри все сжалось.

У троих — глаза, как у испуганных сов, по пять копеек, как говорится.