Изгнанная невеста дракона, или Лесное поместье для попаданки

Глава 17

Он схватил меня за запястье и тряхнул. Пальцы разжались, и камень выскользнул, упав обратно в мягкую траву.

- Вы что делаете? – от горячей руки Грейсона меня будто током дернуло. – Немедленно отпустите! Вам камня для меня жалко?

- Это яйцо голубой гадюки, - он прищурился, странно меня оглядывая. – Забыла, что нельзя его трогать?

Да как будто я знала! Оно похоже на полированный камень, даже на ощупь тяжелое и прохладное.

Я похолодела и на всякий случай отступила на пару шагов. А вдруг из него сейчас кто-то опасный вылупится?

- А почему нельзя? – я сглотнула, разглядывая ладонь.

- Потому что мать всегда рядом со своим яйцом, - его взгляд стал пристальным, как будто Грейсон меня в чем-то подозревал. – Ее укус смертельно опасен для людей!

В подтверждение его слов трава колыхнулась, и небольшая серебристо-голубоватая змейка скользнула к яйцу, обвивая его всем телом. Увидев нас, она подняла голову и сердито зашипела.

- Точно, - выдохнула я, - совсем забыла. Что-то в последнее время память никуда не годится. Спасибо, что спасли.

- Да пожалуйста, - медленно ответил Грейсон, - иди за мной и руки куда попало не суй.

- Как скажете, - пробормотала я себе под нос. – И незачем так кричать! Я не глухая.

Грейсон двинулся вперед по тропинке и бросил через плечо:

- Я не кричал. Если такая пугливая, зачем согласилась со мной идти?

От такого вопроса я даже остановилась. Он издевается? Как будто кто-то моего согласия спрашивал!

- Сложно отказать, когда почти за волосы куда-то ведут, - огрызнулась я. – Если бы не ваши угрозы, то гуляли бы сейчас здесь в одиночестве.

Нос уловил сладкие запахи цветов, горьковатой смолы и зеленой травы. Вокруг стояла тишина, и только ветви деревьев качались где-то высоко. Солнце почти не проникало сюда, и приятный сумрак окутал легкой прохладой.

- Не думал, что ты такая трусиха, - нарушил молчание Грейсон, - могла бы остаться в этом старом обветшалом доме со своим котом. Я бы все равно не смог войти.

- Тогда бы вы осадили нас! - возмутилась я. – И дом совсем не обветшалый! Просто в нем давно никто не жил. Вам-то какое дело?

- Никакого! – отрезал Грейсон. – Найди мне артефакт, и я забуду о тебе в ту же секунду!

От его грубости даже дыхание сбилось. Правильно Боня говорил, что драконы только о себе думают!

Самовлюбленный, наглый тип, который считает, что все ему дозволено.

Тропинка запетляла между деревьями, становясь все у́же. Кое-где на ней росла трава, а это значит, что люди так далеко по ней не заходили. Все чаще стали попадаться странные кусты с длинными черными колючками, и приходилось прижимать руки, чтобы случайно не оцарапаться.

- А куда вы меня ведете? – с подозрением спросила я.

На душе стало неспокойно.

Может, надо было сидеть дома? Куда я так смело отправилась с тем, кто обвинил Лиззи в измене и выгнал в лес?

Сейчас прикопает где-нибудь под кустиком, и даже Бонифаций не найдет!

- А что, боишься? – поддел Грейсон. – Думаешь, что уведу подальше и…

Во рту пересохло. Не пора ли разворачиваться и с криком бежать обратно? Но нельзя. Я еще не стащила его вещичку, да и камней не насобирала.

Возвращаться с пустыми руками не хотелось.

- Не боюсь, - твердо ответила я. – С чего бы? Я нужна вам, без меня вы артефакт не найдете. Просто интересно, почему вы считаете, что он в этой глуши?

Грейсон вдруг остановился и прислушался. Я замерла за его спиной, напряженно оглядываясь.

- Слышишь? – его глаза блеснули в сумраке. – Кажется, мы уже близко.

Я напрягла слух, но зря. Тишина была такая, что хоть на куски ее режь.

Зато дракон был совсем рядом. Можно протянуть руку и попробовать вытянуть волосинку. Только осторожно, чтобы не заметил.

Я затаила дыхание и протянула дрожащую ладонь. Еще чуть-чуть, и …

- Ты что делаешь? – голос Грейсона прозвучал так жутко, что я едва не подпрыгнула.

- Н-ничего такого, - неловко пробормотала я, отшатываясь. – А что?

Дракон резко развернулся и его янтарные глаза засветились, как у хищника.

И как он только почувствовал? Я же не издала ни единого звука!

- Не ври, Лиззи, - засмеялся он. – Решила меня зарезать или задушить? Совсем жизнь не мила?