Изгнанная невеста дракона или парфюмерная лавка попаданки

Глава 26

Внутри дом встретил меня прохладой и запахом времени — смеси старого дерева, прелой бумаги и давно погасшего очага. В полумраке угадывались массивные деревянные балки на потолке, а вдоль стен тянулись высокие шкафы, набитые свитками, книгами и всевозможными бутылочками, покрытыми слоем пыли. Узкие окна пропускали мало света, отчего углы тонули в тени, а воздух казался тяжёлым, застоявшимся.

Пол под моими шагами скрипнул, и я почувствовала, как к подошве прилипла засохшая капля какого-то зелья.

— Закрывай дверь, сквозняки я не люблю, — проворчал Адельмар, шагая дальше по узкому коридору.

Я захлопнула дверь и огляделась. На стенах висели простые, но искусно сделанные канделябры — часть свечей была сгоревшей до основания, другая — покрылась восковыми потёками. В углу зала стоял большой каменный очаг, давно не знавший огня, а рядом с ним — стол, заваленный склянками, свёртками трав и какой-то полупустой посудой.

Всё вокруг дышало запущенностью. Полки в шкафах покрывала тонкая паутина, а на одном из стульев я заметила сложенные стопкой рубашки, явно не глаженные уже много дней. В воздухе витал лёгкий запах пряностей, но он не мог заглушить того простого факта, что этот дом был домом холостяка, старого и одинокого.

— Что смотришь? — буркнул Адельмар, оборачиваясь через плечо. — Не убирался, да, и что? Мне, по-твоему, больше заняться нечем?

Я промолчала, едва удержав улыбку. В этом доме было что-то странно тёплое, несмотря на запущенность. Как будто он ждал, что в него наконец-то принесут жизнь.

Адельмар не стал задерживаться в прихожей и молча направился дальше, а мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним. Мы прошли по узкому коридору, где деревянные панели стен местами потемнели от времени, а неровный каменный пол покрылся пятнами неизвестного происхождения. Запах трав и эфирных масел становился насыщеннее с каждым шагом, смешиваясь с чем-то пыльным и старым, как будто сам воздух здесь застоялся на десятки лет.

Лестница, ведущая наверх, была крутой и скрипучей. Адельмар вскарабкался по ней без особых усилий, хотя я бы не удивилась, если бы он внезапно начал ворчать на больную спину или хрустящие колени. Я же ступала осторожно, касаясь прохладных перил, которые явно никто не протирал последние несколько лет.

— Будешь жить здесь, — буркнул мастер, остановившись у двери в конце узкого коридора второго этажа.

Я заглянула внутрь.

Комната была небольшой, но по сравнению с тем, что я ожидала, казалась почти уютной. Высокое окно пропускало мягкий вечерний свет, скользивший по простому деревянному столу у стены. Подле него стоял массивный шкаф с резными дверцами, на которых угадывались затёртые узоры, а в углу приютился скромный, но добротный сундук. Единственная кровать была покрыта тёмным одеялом, которое, судя по виду, никто не разворачивал годами.

— Здесь никто не жил? — спросила я, оглядывая слой пыли на подоконнике.

— Да, давно, — отмахнулся Адельмар. — Ученик был. Дурень. Ушёл.

Он не стал развивать тему и, с кряхтением опёршись на дверной косяк, смерил меня взглядом.

— Тебе пойдёт?

Я взглянула на комнату снова. После всего, что со мной случилось, казалось бы, я должна придираться к условиям, но на самом деле…

Я кивнула.

— Отлично, — пробурчал он. — Обживайся.

Как только за Адельмаром закрылась дверь, я выдохнула и снова осмотрелась.

Нет, в таком бардаке я жить точно не буду.

Сунув руку в складки платья, я стянула ленты с запястий и закатала рукава. В воздухе висел застарелый запах пыли, смешанный с чем-то травяным, может, остатками парфюмерных масел, давно впитавшихся в дерево. Свет из узкого окна пробивался сквозь серые полосы паутины, а в дальнем углу на кровати лениво разгуливал паук.

— Ну уж нет, — пробормотала я и принялась за дело.

Сначала сбросила покрывало с кровати, но оно оказалось таким пыльным, что пришлось отступить назад, пока облако пыли оседало на пол. Я потащила его к окну, вытряхнула что есть сил — и тут же закашлялась, когда вихрь сероватых хлопьев вернулся ко мне обратно. Отлично.

Когда пыль улеглась, я схватила тряпку, найденную в углу, и решительно прошлась по подоконнику. Под слоем грязи я даже не сразу заметила, что дерево тёмное, почти черное, с узорчатой резьбой по краям. Шкаф тоже оказался резным, хоть его дверцы слегка перекосились от времени. Я протёрла их снаружи и осторожно приоткрыла — внутри, к счастью, было пусто, если не считать ещё одной порции пыли.

Потом настал черёд стола. Его поверхность покрывали старые пятна, некоторые выглядели так, будто кто-то разлил эссенцию и забыл её тут на несколько лет. Я потерла мокрой тряпкой, потом снова, но грязь въелась в дерево намертво. Придётся жить с этим.

Пол, кажется, не мыли годами. Я смела сор, вытащила из углов высохшие листья, нашедшие путь сюда через щели в окне, и даже нашла старый перочинный нож, завалившийся за ножку кровати. Орудие труда парфюмера? Или воспоминание о каком-то старом подмастерье?

Когда я, наконец, привела комнату в порядок, ночь уже накрыла город. Дышать стало легче, а место выглядело хоть и скромно, но уже не так угнетающе.

Я устало опустилась на край кровати, смахнула с лица прядь волос и посмотрела вокруг.

— Ну, теперь хотя бы можно спать, — пробормотала я, чувствуя себя почти победительницей.